И тогда Мия потянула его к себе, позволив накрыть себя целиком, весом, теплом, реальностью. Первое проникновение было медленным, почти невыносимым в своей скорости. Она вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи. Не от боли, а от чувства целостности, которого, как она теперь понимала, у неё никогда не было. Он двигался внутри неё с такой нежностью и такой силой одновременно, что мир за пределами их кровати перестал существовать. Не было прошлого, не было тайн. Было только это: ритм их тел, сплетение дыхания, влажная кожа, прилипающая к коже, и нарастающая волна, которая поднималась из самых глубин её существа, сметая на своём пути осколки льда, страхи, сомнения.

Когда волна накрыла её, она закричала, зарывшись лицом в его шею, чувствуя, как его собственное тело напряглось в финальном, долгом толчке. Они замерли, слившись воедино, и в тишине комнаты был слышен только стук их сердец, постепенно замедляющийся и выравнивающийся в один ритм.

Он не откатился сразу. Он остался в ней, целуя её шею, плечо, шепча что-то бессвязное и нежное. Она гладила его спину, чувствуя под ладонями рельеф мышц, шрам на лопатке — память о падении на стройке в первые годы их бизнеса с Адрианом. И этот шрам, эта примета реальной, прожитой жизни, была для неё дороже любого идеала.

Лёд растаял. На его месте осталась пустота, но не та, холодная и мёртвая, что была после похорон. А другая — чистая, влажная, готовая принять новые условия жизни.

Четырнадцать лет назад.

Мия стояла перед отцом в его кабинете, заставленном дубовыми панелями и трофеями с гольф-полей. Ей было двадцать, и мир казался бесконечным меню возможностей, но почему-то все вокруг уже знали, что она выберет.

Джулиан Спенсер сидел за массивным столом, отложив в сторону очки. Его лицо, обычно замкнутое и озабоченное, сейчас светилось редким одобрением.

— Адриан был сегодня на совете директоров. Блестяще провёл презентацию по новому жилому комплексу. У парня голова на плечах. И характер. Надёжный, как швейцарские часы.

— Папа, ты повторяешь это в пятый раз за неделю, — тихо сказала Мия, глядя в окно на подстриженный газон.

— Потому что это важно! — он ударил ладонью по столу, но без гнева, с напором. — В нашем мире, дочка, важны две вещи: кровь и связи. Рейганы — хорошая кровь. А связи… связи нужно укреплять. Адриан — из хорошей семьи. Будущее у него большое. Николас… он мне как брат. Такой союз был бы идеальным.

Союз. Он говорил это слово так, будто речь шла о слиянии компаний, а не о браке его старшей дочери.

— Он мне нравится, — осторожно сказала Мия. Это была правда. Адриан нравился ей. Он был ярким, внимательным, осыпал её дорогими, но не безвкусными подарками, водил в лучшие рестораны. Он производил впечатление. Но где-то глубоко внутри, в самом укромном уголке её души, жило смутное беспокойство. Его ухаживания были красивыми, но… настойчивыми. Как будто он не просто добивался её расположения, а выполнял план. План, в котором её согласие было неизбежным пунктом.

— Нравится? — отец усмехнулся. — Милая, на «нравится» строят летние романы. А ты строишь жизнь. С ним ты будешь как за каменной стеной. Он обеспечит тебе стабильность, уважение, положение. Что ещё нужно?

Любовь, — подумала она, но не сказала вслух. Само слово казалось сейчас наивным, детским. Она думала об Арте. О его смехе, о его неуклюжих попытках утешить её, когда она ссорилась с отцом, о том, как он смотрел на неё, когда думал, что она не видит. Но Арт был… Артом. Другом, теперь уже не только Адриана. Неожиданно Артур стал для Мии еще одним другом, едва ли не наравне с Зарой. Но сын скромного инженера, сам пробивающийся в жизни без капитала и влияния рядом с сияющим Адрианом он казался… обычным. А её учили стремиться к исключительности.

— Я не говорю, что нужно бежать под венец завтра, — смягчил тон Джулиан, видя её колебания. — Но дай ему шанс. Позволь себе влюбиться. Ты увидишь, я прав.

«Позволь себе влюбиться». Фраза засела в голове, как инструкция. Возможно, именно с этого всё и началось. Она решила позволить. Закрыть глаза на лёгкий холодок в его прикосновениях, на то, как он иногда перебивал её, на его привычку говорить «ты будешь носить это» или «мы поедем туда». Она списала это на уверенность. На лидерские качества. Она искала в нём признаки страсти и находила их в его ревности, когда он замечал её разговор с другим мужчиной, в его жадных, порой грубоватых поцелуях, которые он дарил ей на прощание у дверей её общежития. Она убеждала себя, что это и есть сила чувств.

А потом был тот вечер. Ужин в вращающемся ресторане на вершине небоскрёба. Адриан заказал самое дорогое шампанское. Говорил о будущем: о доме у океана, о путешествиях, о том, как она будет самой элегантной хозяйкой светских приёмов. И потом, когда десерт был съеден, он взял её руку и сказал без тени сомнения:

— Мы созданы друг для друга, Мия. Ты это чувствуешь, да? Наше будущее уже написано. Осталось только поставить подпись.