Мия кивнула, действуя на автопилоте. Её мысли метались между необходимостью собраться и нарастающим, иррациональным, но оттого не менее сильным страхом. Она боялась не толпы, не беспорядков. Она боялась аэропорта - скопления людей, военные, контроль.

Пока Арт проверял документы, она подошла к окну в последний раз. Город горел внизу не только огнями рекламы. На юге полыхало уже несколько очагов. Сирены выли на разные голоса. Их высокий, безопасный этаж внезапно перестал быть крепостью, а стал ловушкой из стекла и стали.

Арт подошёл сзади, положил руки ей на плечи.

— Всё будет хорошо. Мы просто вылетим пораньше. Я уже попросил достать нам билеты на ближайший рейс.

Мия прислонилась к нему, чувствуя его силу, пытаясь впитать его уверенность. Но в голове у неё стучала одна мысль, ритмичная и неумолимая, как стук колес поезда по рельсам: Аэропорт. Скопление людей. Военные. Контроль. И я везу с собой только страх. Страх, что прошлое — не то, чем кажется.

Она закрыла глаза. Два дня рая. И вот ад, который всегда был рядом, всего в шаге, наконец настиг их. Но теперь это был не просто ад политических беспорядков. Это был ад её прошлого, и он, казалось, ждал её именно здесь, в этой блестящей, чужой стране.

Глава 3

Международный аэропорт Хамад напоминал крепость в осаде, в которую в последний момент впустили толпу мирных жителей. Стекло и сталь, символы абсолютного контроля и порядка, теперь служили лишь фоном для чистого, животного хаоса. Зал вылета, обычно стерильный и безлюдный, был забит до отказа. Тела, сумки, детские коляски образовали живую, дышащую, потную массу, которая медленно, как лава, перемещалась от входа к заветным стойкам регистрации. Воздух гудел от плача детей, криков на десятке языков, рёва сирен с улицы и громких, но абсолютно бессильных объявлений на арабском и английском: «Сохраняйте спокойствие. Пожалуйста, следуйте указаниям персонала».

Спокойствие было товаром, который закончился первым. Мия чувствовала, как её ладонь в руке Арта стала холодной и липкой, несмотря на прохладу воздуха и работающие кондиционеры. Он шёл впереди, расчищая путь своим телом, широкими плечами, спокойным, но неоспоримым напором. Он не толкался, просто занимал пространство, и люди инстинктивно отступали. Он был её щитом, её ледоколом в этом человеческом море.

— Не отставай, — его голос донёсся до девушки сквозь гул, низкий и ровный, как всегда. — И не смотри никому в глаза.

Она кивнула, хотя он этого не видел. Её взгляд скользил по лицам — искажённым страхом, гневом, растерянностью. Бизнесмены в помятых костюмах прижимали телефоны к уху. Женщины в абайях, обнимая своих детей, смотрели в пространство с пугающей отрешённостью. Группы молодых людей в дорогой спортивной одежде громко требовали объяснений у запертых дверей служебных помещений. И повсюду — военные. Катарские солдаты в бежевом камуфляже, с автоматами на груди, стояли неподвижными островками в потоке, их лица под шлемами были каменными, непроницаемыми. Их присутствие должно было успокаивать, но оно лишь подчёркивало масштаб катастрофы. Это не была рядовая эвакуация.

— Здесь, — Арт остановился у конца змеящейся очереди к стойкам Qatar Airways. До них было метров сорок и, судя по скорости движения, часов пять.

— Мы не успеем, — сказала Мия, и её голос прозвучал чужим, плоским.

— Успеем. Они будут вывозить людей до последнего. Посмотри.

Он кивнул в сторону взлётно-посадочной полосы, видимой через гигантские окна. В свете прожекторов один за другим выруливали и взлетали огромные лайнеры. Картина была сюрреалистичной: внутри — ад паники, снаружи — чёткая, отлаженная работа механизма спасения. Или наоборот — механизм спасения работал снаружи, а внутри уже был ад.

Прошёл час. Очередь продвинулась на десять метров. Мия прислонилась к колонне, чувствуя, как ноги гудят от усталости. Арт стоял перед ней, спиной к толпе, ограждая её своим телом. Его близость, запах его кожи, смешанный с запахом пота и страха, был единственной точкой опоры. Она закрыла глаза, пытаясь отключиться, но вместо темноты перед ней всплывали образы. Не хаос аэропорта, а странное, вывернутое чувство, что все эти нити — смерть матери, бизнес отца, случайная гибель Адриана — каким-то непостижимым образом ведут сюда, в этот аэропорт, охваченный паникой.

— Воды? — голос Арта вернул её в реальность. Он протягивал маленькую бутылочку, купленную у бледного, как привидение, торговца, протиснувшегося сквозь толпу с лотком.

— Спасибо.

Мия отхлебнула тепловатой жидкости. В этот момент где-то впереди, у стоек, раздался взрыв криков. Очередь дрогнула, попятилась. Женский визг прорезал воздух. Солдаты у стоек напряглись, подняли автоматы. Арт мгновенно развернул Мию и прижал к колонне, накрыв её собой. Его дыхание было горячим у её виска, тело — твёрдой, неоспоримой скалой.

— Что случилось? — прошептала она ему в грудь.