— Я знал, что он делал тебя несчастной, — сказал он очень тихо, глядя ей прямо в глаза. В его синих океанах плескалась давняя, знакомая боль. — Я видел это по тому, как ты угасала год от года. Как свет в тебе тускнел. Я знал, что он контролировал тебя, изолировал от друзей, от… от меня. Я знал, что это не любовь. Любовь так не выглядит. Но это было твоё решение, твой брак. И ты никогда не просила о помощи.

В его голосе звучала горечь. Он злился на себя. На свою неспособность что-то изменить.

— А если бы я попросила? — прошептала она.

— Я бы убил его, — ответил Арт без малейшей дрожи в голосе. Так просто, как говорят о погоде. И в этой простоте была страшная, неопровержимая правда.

Они смотрели друг на друга, и в этот момент между ними не было ни прошлого, ни будущего, только настоящее, заряженное такой силой невысказанного, что воздух, казалось, затрещал от статики. Она видела в нём не просто друга, не просто утешителя. Она видела мужчину, который годами носил в себе тихую, всепоглощающую страсть и ярость, направленную на того, кто причинял ей боль. Она видела того, кто мог бы. Кто, возможно… Нет. Она отбросила безумную мысль. Это был Арт. Её Арт. Он не способен на…

— Но я не убил, ты же знаешь... — сказал он, словно читая её мысли, и лёгкая, печальная усмешка тронула его губы. — Потому что ты бы никогда не простила мне этого. И потому что он, в конце концов, мой… был моим другом. Какой-то частью. До самого конца.

«До самого конца». Фраза прозвучала зловеще. Стюардесса, проходившая по проходу, прервала этот момент, предложив напитки. Они отстранились, словно по команде. Напряжение медленно рассеялось, но осадок остался. Мия откинулась на спинку кресла, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле.

Арт взял у стюардессы бутылку воды, открутил крышку и протянул ей.

— Пей. Ты обезвожена и устала.

Мия послушно сделала глоток. Лёд внутри стучался о грудную клетку.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — Арт снова закрыл глаза, но теперь его лицо казалось усталым, а не расслабленным. — Просто обещай мне одну вещь.

— Какую?

— В этой поездке. Хотя бы в этой потерянной где-то над океаном капсуле времени… будь здесь. Полностью. Со мной. Не с призраками. Не с расследованиями. Со мной.

Артур не открывал глаз. Просто говорил в полутьму салона. И в его просьбе не было требования. Была уязвимость. Почти мольба.

— Обещаю, — выдохнула она. И в этот момент это было правдой.

Мужчина кивнул, удовлетворённый, и через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Мия смотрела на него, на сильные руки, сложенные на животе, на мирное лицо, и её переполняла волна такой нежности и такого страха одновременно, что она сжала подлокотники. Она обещала. Она хотела выполнить обещание.

Мия осторожно, стараясь не разбудить его, достала телефон из кармана куртки, лежавшей на коленях. Включила его в авиарежиме. Открыла фотогалерею. Пролистала несколько снимков — их с Артом, смеющихся на фоне его недостроенного объекта, — пока не нашла то, что искала. Чёрно-белое, слегка размытое фото, снятое ею же со старых газетных микрофильмов в библиотеке. Статья о гибели риэлтора Остина Лоуренса, отца Кайла. Крошечное, плохого качества фото места происшествия. И на краю кадра, на обочине, рядом с ботинком полицейского… крошечный, неясный блик. Кайл был уверен, что это и есть та самая запонка, которую уронил убийца.

Девушка увеличила изображение. Блик превратился в пиксельную абстракцию. Ничего нельзя было разобрать. Она положила телефон на колени и снова уставилась в иллюминатор. Где-то внизу простирался бескрайний Тихий океан, тёмный и бездонный. Самолёт плыл сквозь время и пространство, унося её от одних тайн к другим. А она сидела между двумя мирами: одним — тёплым, живым, дышащим рядом с ней, и другим — холодным, мёртвым, шепчущим ей что-то со дна кармана.

Обещание, которое она только что дала, уже тяготело над ней, как долг, который она, возможно, не в силах выплатить. Потому что призраки, как выяснилось, умеют летать. Им не нужны билеты. Им нужно только место в её голове. И она уже отдала им лучшие места в первом ряду.

Самолёт мягко покачнулся, попав в зону турбулентности. Свет в салоне приглушили. Где-то впереди, за тысячами километров, ждал другой мир — жаркий, чужой, полный песка и незнакомых правил. И она, сама того не зная, везла с собой семя, которое должно было прорасти не в песках пустыни, а в хорошо удобренной почве её собственного прошлого.

Глава 2

Глава 2

Отель «Лазурный берег» вырастал из песка, как мираж, слишком идеальный и сверкающий, чтобы быть настоящим. Башни из сияющего известняка и голубоватого зеркального стекла отражали небо и Персидский залив, создавая иллюзию парения над водой. Мия, выйдя из такси, вдохнула воздух, густой от влаги, соли и непривычных пряных ароматов. Здесь не было ни одного знакомого запаха.