Терминал международного аэропорта Лос-Анджелеса был похож на стеклянную прогретую духовку, где плавились и смешивались тысячи человеческих судеб под безучастным светом потолочных ламп. Воздух гудел от приглушённых голосов, объявлений на шести языках, скрежета багажных тележек и вечного, фонового шипения кофейных аппаратов. Мия стояла у панорамного окна, глядя на гигантский лайнер «Катарских авиалиний», который подруливал к трапу, его корпус переливался серебром в предрассветной мгле.

Она сжимала ручку чемодана так крепко, что неровности проступали на ладони, создавая затейливый узор. Для нее это была не просто поездка. Это был ритуал сожжения мостов.

— Судя по твоей осанке, ты собираешься не отдыхать, а штурмовать ад в поисках главного демона, — раздался спокойный голос сзади.

Она обернулась, и напряжение мгновенно растворилось, сменившись тёплой волной, которая начиналась где-то в области солнечного сплетения и расходилась до кончиков пальцев. Арт стоял, держа два бумажных стаканчика с кофе. Его лицо, красивое в классическом понимании — с широкими скулами, прямым носом и слишком выразительным ртом, — было для неё самым знакомым и самым желанным пейзажем на свете. На нём была простая серая футболка и поношенная кожанка, и он выглядел так, будто всегда тут стоял, будучи частью прекрасной картинки, вернее, ее главным акцентом.

— Я просто пытаюсь мысленно упаковать всё, что могла забыть, — сказала она, принимая стаканчик. Пальцы их рук соприкоснулись на долю секунды дольше, чем было необходимо. Лёгкий электрический разряд, привычный и от того ещё более волнующий.

— Это было бы удивительным, если бы ты что-то забыла. Ты составляла список в трёх экземплярах и заламинировала основной, — он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались лучики мелких морщинок. Следы среднего возраста, большей частью проведённых со сведенными бровями на напряженной работе. — Расслабься. Это всего лишь две недели песка, солнца и ничего, что напоминало бы о делах, клиентах и… — он сделал паузу, выбирая слово, — прошлом.

Он не сказал «об Адриане». Он почти никогда не произносил это имя вслух. Не из ревности или неприязни. Из уважения к той боли, которую, как он думал, она до сих пор носит в себе.

— Прошлом, — повторила она, отхлебнув горьковатый кофе. — Звучит как диагноз. «Хроническое прошлое». И это не лечится.

— Исправим, — он сказал мягко, но твёрдо. — Смена обстановки, режима дня и полный запрет на воспоминания по вечерам. На правах твоего лечащего врача настаиваю на таком распорядке.

Они направились к стойке регистрации, их плечи иногда касались друг друга в движении. Это восхитительно и пугающе ново. После стольких лет осторожных ужинов, прогулок, разговоров по телефону до рассвета и мучительных, полных невысказанного желания пауз, они наконец сделали шаг. Вернее, она сделала. Он ждал. Он ждал всегда.

Когда Арт сказал, что купил билеты, она даже не понимала, как сильно хочет уехать куда-нибудь далеко, где нет знакомых лиц и привычных улиц.

— Почему именно Катар? — удивилась тогда Мия.

— Потому что ты никогда там не была. Потому что там другой мир. Потому что, — он посмотрел на неё прямо, — там нет ни одного места, которое было бы связано с прошлым. Там только настоящее и надежда на светлое будущее.

Это был типичный для Арта ход — практичный, продуманный и невероятно заботливый. Он выстроил для неё безопасную вселенную, где прошлое не могло настичь её из-за угла знакомой кофейни или в проходе любимого книжного.

Они сдали багаж. Когда девушка за стойкой протянула им посадочные талоны, Мия на миг задержала взгляд на номере рейса: QR 7313. Рейс 7313. В её голове, деформированной работой детектива и предрасположенной на поиск закономерностей, тут же всплыла дата: 7 марта, тринадцатый год их с Адрианом брака. Совпадение. Глупое, бессмысленное совпадение. Но она чувствовала, как холодок пробежал по коже.

— Ты в порядке? — спросил Арт, его брови чуть приподнялись.

— Просто предвкушение, — соврала она, улыбаясь. Ложь давалась ей всё легче. Она становилась мастером по разделению реальностей: одна для мира, одна для Арта, одна — тайная, ползучая — для неё самой, где она продолжала складывать пазл из странных смертей и ненадежных улик.

Они прошли в зал ожидания премиум-класса. Арт устроился в глубоком кресле у окна, достал планшет, проверяя последние письма по бизнесу. Его строительная компания, которую он когда-то начинал с Адрианом, а после его смерти стал основным владельцем акций, держалась на нём одном. Мия наблюдала за ним украдкой. За тем, как он щурится, читая, как его сильные, практически идеальные руки с лёгкостью перелистывают виртуальные страницы. В нём была какая-то монолитная, спокойная сила. Не та показная, агрессивная мощь, что была у Адриана, а глубокая, внутренняя, как фундамент у скалы.

Невольно Мия вспомнила, как он появился на похоронах. Не как скорбящий друг, а как молчаливая опора. Как он помогал ей с бумагами, с завещанием, никогда не спрашивая лишнего, никогда не переступая границы, которую она сама едва ощущала. Его любовь была не огнём, а тёплым, ровным светом, в котором можно было отогреться после долгой зимней прогулки.