— Я видел, как Адриан ломает тебя. Год за годом. И молчал. Потому что боялся? Нет. Потому что был частью системы, которая это породила. Я думал, так и должно быть. Что ты… страховка. Наш общий грех. Но потом… потом он «умер». И я увидел, как ты ожила. Как ты стала той, кем должна была быть — сильной, независимой. И я понял, что мы с Джулианом погубили не только Кэтрин. Мы убили и часть тебя. Я пытался всё исправить. Отправил тебе дневник. Анонимно. Чтобы ты узнала правду. Чтобы у тебя было оружие против нас. Против него. Ты нашла исполнителей, но не нашла заказчика...

Дневник. Курьер в шлеме. Это был он. Она смотрела на него, и её переполняла гремучая смесь из ненависти, жалости и леденящего ужаса.

— А теперь… теперь он сошёл с ума, — голос Николаса стал ещё тише, почти шёпотом. — Его «смерть» не была просто исчезновением. Это был ритуал посвящения. В мир, где нет правил. Где он — бог. Он здесь не для операции по стабилизации. Он здесь, чтобы захватить потоки оружия, смести всех, включая своих старых покровителей в «Ариадне». Он строит свою империю на песке и крови. И ты… — его рука дрогнула, он хотел коснуться её плеча, но не посмел, — ты его главный козырь. Не только против Вазири или конкурентов. Ты — козырь против меня. Потому что он знает, что моя совесть... о, какое смешное слово... не вынесет, если с тобой что-то случится по его вине. И ты — козырь против Артура. Потому что, пока Артур жив и рядом, ты не полностью под контролем. Адриан не терпит полумер.

Он умолк, переводя дух. Его глаза блестели в полумраке ниши.

— Я не могу остановить его силой. У него здесь больше людей. Он… он стал чем-то нечеловеческим. Но я могу дать тебе информацию. Расписание патрулей его людей. Время, когда он уезжает в город на встречи. Схемы складов, где хранится не «гуманитарка», а реальный груз. Используй это. Беги. Или дерись. Но делай это с умом. И помни: он не пощадит. Ни тебя, ни Артура, ни меня, в конце концов. Для него мы все — теперь расходный материал в великой игре Адриана Рейгана. Или Януса. Как он себя теперь называет.

Из дальнего конца коридора донёсся звук шагов. Николас вздрогнул, его лицо исказилось паникой.

— Мне пора. Если он узнает… — он сунул ей в руку маленький, свёрнутый в трубочку листок бумаги. — Спрячь. И не доверяй никому. Даже Вазири. У каждого здесь своя игра.

Он резко развернулся и зашагал прочь, растворившись в полутьме служебного коридора, как призрак из её прошлого, явившийся, чтобы окончательно его разрушить.

Мия стояла, сжимая в потной ладони бумажку. В ушах гудели его слова. «Я отдал приказ». «Он сошёл с ума». «Ты — козырь». Всё, что она подозревала, всё, чего боялась, оказалось правдой. Горькой, чудовищной, окончательной правдой. И теперь у неё в руках была не только эта правда. У неё были данные. От человека, который убил её мать, а теперь хочет спасти её от человека, который был её мужем.

Ирония была настолько чёрной, что хотелось рассмеяться или закричать. Она не сделала ни того, ни другого. Она разжала пальцы, взглянула на свёрток. Потом спрятала его в самый потайной карман, за молнию на поясе джинсов. Потом медленно, как лунатик, пошла обратно в зал, к Арту. К своему настоящему. К тому, кого, возможно, ей тоже придётся обмануть, чтобы спасти. Потому что игра, как сказал Николас, только начиналась. И ставки в ней стали ещё выше. Теперь на кону была не только их жизнь, но и её душа, которая только что получила последний, смертельный удар. И которая, возможно, уже не могла быть спасена.