— Но скучный до жути, — добавил Арт уже шёпотом, и его губа случайно коснулась её мочки уха.

Она вздрогнула от вспышки тепла, пробежавшей по всему телу. Мия отпрянула, посмотрела на Арта. Он уже отстранился, глядя на Адриана в другом конце комнаты, и на его лице не было ничего, кроме обычного дружелюбия. Но уголок его рта дёрнулся в почти незаметной усмешке.

Именно в тот момент она поняла две вещи. Первая: Адриан Рейган войдёт в её жизнь, потому что таков был его план, потому что он так хотел. А если этот парень чего-то хочет, то он всегда это получает. Вторая: единственный человек, который заставлял её сердце биться неровно, стоял рядом, делая вид, что это всего лишь вечеринка, и что он всего лишь его друг.

Она потупила взгляд, чувствуя прилив смятения. И, отвернувшись, не увидела, как взгляд Арта стал серьёзным, а в его глазах на мгновение отразилась боль. Боль от понимания, что этот блестящий, скучный парень уже выиграл битву, даже не начав её, потому что у него были деньги, влияние и настойчивость, против которых простая, тихая влюбленность была бессильна.

Сейчас.

Самолёт взлетал в предрассветное небо, пронзая слой облаков, которые внизу казались грязновато-серой ватой, а здесь, сверху, превращались в ослепительное, белоснежное море, залитое первыми лучами солнца. Мия прижалась лбом к прохладному иллюминатору, наблюдая, как Лос-Анджелес, её личная тюрьма и убежище, растворяется в дымке, превращаясь в скопление тусклых огней, а затем и вовсе исчезает.

Рядом, в соседнем кресле бизнес-класса, Арт откинул спинку, его веки уже тяжелели. Он всегда засыпал мгновенно, стоило только тронуться с места, — наследие лет изматывающих поездок на строительные объекты. Он оставил промежуток между их подлокотниками. Не расстояние, а просто пространство, которое она могла заполнить или нет, по своему желанию.

Мия не спала. В ушах гудел двигатель, в ритме которого ей чудились слова: «запонка-смерть-ложь-дневник-смерть-ложь». Она закрыла глаза, но под веками сразу же возник образ: бархатная коробочка, распускающаяся, словно зловещий цветок. Она мысленно перебирала факты, как чётки. Запонка Адриана. Исчезнувшая запонка отца Кайла. Убийство её матери. Всё это кружилось, пытаясь сложиться в картину, но центральный элемент — смерть самого Адриана — оставался странным, выпадающим звеном. Она не вязалась в прошлые картины, хоть и дела уже были доказаны и закрыты, а виновные отбывали срок.

А что, если все было не так, как мы увидели? — мысль пронеслась, как струйка ледяного воздуха по тёплому затылку.

Вдруг Адриан решил выйти тогда из игры, а сейчас вернулся? Это было бы похоже на него...

Это была дикая, ничем не подтверждённая гипотеза. Но она цеплялась, как репей. Потому что если это так, то её собственное расследование, её уверенность в его смерти… всё это могло быть частью чьего-то плана. А она, как слепая, шла по проложенной дорожке.

Её дыхание перехватило. Мия открыла глаза, увидела спокойно спящее лицо Арта. Он доверял ей. Он верил в её исцеление, в то, что они начинают с чистого листа. А она… она везла с собой бомбу замедленного действия в виде невысказанной правды.

— Не спится? — его голос, хриплый от дремоты, заставил её вздрогнуть.

Девушка повернула голову. Он смотрел на неё сквозь прищуренные веки, его взгляд был мутным, тёплым.

— Мысли, — сказала она просто.

— Оставь их там, внизу. Они не умеют летать на такой высоте.

Артур помолчал, потом медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его прикосновение было твёрдым, реальным, спасательным кругом в бурном потоке её паранойи.

— Арт, — начала она, и голос её предательски дрогнул. — Я… иногда ловлю себя на чувстве, будто я предаю его память. Вот так. С тобой. С этой поездкой. Со счастьем, которое… которое начинает прорастать сквозь всё это.

Мужчина не ответил сразу. Его большой палец начал медленно водить по её костяшкам, рисуя невидимые круги. Это движение было настолько интимным, настолько далёким от дружеского утешения, что по её спине пробежали мурашки.

— Его память, — произнёс Арт наконец, не глядя на неё, а глядя на их соединённые руки, — построена на лжи, Мия. На том, каким он хотел казаться. Ты не предаёшь его. Ты просто перестаёшь играть в его игру. Ты имеешь право на жизнь. На свою жизнь. Не на ту, которую для тебя написали другие.

Он сказал это без намёка на осуждение, просто как констатацию. Но в его словах было что-то, что заставило её насторожиться. «Построена на лжи». «Игра». Словно он знал больше, чем говорил. Или она уже везде видела подтексты и тени заговоров.

— Ты что-нибудь… — она сглотнула. — Ты что-нибудь знал? О нём? О том, каким он был на самом деле?

Вопрос повис в воздухе между ними, внезапно тяжёлый и опасный. Лёгкость исчезла. Арт перестал водить пальцем. Его рука осталась лежать на её, но теперь это было не объятие, а скорее фиксация.