– Мне сказали, что ты умираешь. – Простонала я, отталкиваясь от стены. – Я думала, что я еду к умирающему бывшему мужу.

– То есть ты все равно ко мне ехала? Значит, я тебе не безразличен.

– Нет, Миш. В том-то и дело, что я ехала к тебе из уважения к Паше, что он позвонил и сказал, что последнюю волю умирающего надо исполнять. Я понимаю, что когда остаётся ребёнок – невозможно сделать так, что родители по идее не связаны. Но мы с тобой уже три года не живём вместе. Ты три года живёшь с другой женщиной. У тебя с ней ребёнок. А я три года живу...

– А у тебя никого нет эти три года? – Вскинул бровь Миша, и я взмахнула руками, теряя терпение.

– Мы сейчас об этом говорим? Мы сейчас говорим о том, что вся эта история дурно пахнет.

– Адель, я тебя люблю, как не знаю кого. Я себе жизнь свою представить вот сейчас не могу без тебя. Я вообще в принципе не понимаю, как может произойти такое, что мы вдруг с тобой разошлись.

– Просто произошло такое – ты изменял мне.

В глазах Миши мелькнул огонь, и я поняла, что чем чаще я повторяла ему эту фразу, тем сильнее она его затрагивала.

– Знаешь, что я тебе могу сказать? Я не мог тебе изменить, Адель. Ты себя в зеркало вообще видела? Как такой, как ты, можно изменять? Чего мне не хватало в браке?

– Миш, я не знаю, чего тебе не хватало в браке! – Закричала я, разводя руки в стороны. – Последняя фраза, которая звучала логично, заключалась в том, что счастье бьёт быстро, а быт медленно и чаще попадает.

Миша моргнул, опустил лицо и прокашлялся. Потому что голос терял.

– Нет, Адель. Нет, Адель. Находясь в здравом уме и трезвой памяти, я бы лучше себе все ниже пояса оторвал. Но я бы не изменил тебе. Потому что таким, как ты – не изменяют. Таких, как ты – боготворят, ноги им целуют. И не только, твою мать, ноги, Адель. И ты прекрасно все помнишь. У меня не было причин для измены. У меня не было причин для развода. Я на тебя сейчас смотрю, калеченый, побитый, с сотрясением, и я понимаю, что не могу сдержаться. Мне нужно, чтобы ты прям сейчас села ко мне на колени. Я не мог тебе изменять. Потому что такой химии, как с тобой, я не испытывал никогда в жизни. Я тебе не изменял. Ты меня сейчас обманываешь. И цель этого обмана я даже не могу представить какая. – Миша говорил зло, нервно, раздражённо. Так, как будто бы он действительно обвинял меня. – Я не знаю, что за этим скрывается. Я не представляю, какую партию ты разыгрываешь. Даже если предположить где-то в дебильном бреду, что ты была заинтересована в том, чтобы я попал в эту дерьмовую аварию – я все равно не поверю в это. Я не поверю, потому что ты никогда не могла бы меня предать. Потому что ты меня любила всегда так, что аж до дрожи. И ты, глядя на то, как я сходил всегда с ума по тебе, наслаждалась твоими победами, я не мог тебе изменять, Адель. Я тебе это точно говорю. Я в это верю и я это знаю. В каком бы состоянии я не был, не мог тебе изменять. Потому что происходило у нас с тобой всю жизнь – такого не бывает больше ни с кем.

И он говорил об этом настолько искренне, что меня бросало то в жар, то в холод.

Я дёрнулась, вытащила мобильник из заднего кармана и быстро нашла фотку свидетельства о разводе. На негнущихся ногах приблизилась к кровати и протянула мобильник Мише.

– Держи. Это свидетельство о разводе. Дату смотри.

Миша с недоверием взял телефон и нехотя бросил взгляд на экран.

– Это подделка. – Ему хватило секунды. – Это подделка, Адель. Это подделка. Это не настоящее свидетельство о разводе. Ты что думаешь, я не знаю, что сейчас в интернете все, что угодно за твои бабки напечатают? Это подделка.

Он смахнул рукой фотогалерею и нажал кнопку блокировки экрана, на которой высветилась фотка меня и двойняшек.

Миша побледнел.

– Адель… – Шёпотом, едва дыша, произнес Миша.

глава 7

Я шагнула вперёд и постаралась вырвать мобильник из рук Миши. Только получилось всё немного не так.

Мобильник-то я вырвала, а вот Миша схватил меня за запястье и дёрнул на кровать. Для побитого он был слишком резвый. Потому что в момент, когда я шандарахнулась на широкий матрас, он навалился сверху, отставляя переломанную руку в сторону.

– Это мои?

Я молчала. В глазах слезы стояли.

– Адель, это мои. Я же вижу, мои. Там и форма носа, и надбровная дуга. Я хоть и не работал никогда ни в операционной, ни в генетической лаборатории, но основы анатомии-то я прекрасно знаю. У меня дети. И ты мне сейчас будешь говорить, что я тебе изменял, что там где-то ребёнок родился? Ты чего несёшь? У меня здесь дети! Я не мог от тебя уйти! Я не мог тебе изменять! Тем более если… Сколько им? Два с копейкой? Я не мог от тебя уйти. Если я их не помню…

Я отвернулась. От его дыхания становилось душно, жарко.

– Пусти меня.

Миша сам пребывал в шоке. Он медленно скатился с меня и остался сидеть. В то время как я соскочила и дошла до окна.