— Ты их смерти хотел, поэтому давай ты сейчас не будешь лезть в нашу жизнь.

Последующие два года он был хуже, чем воскресный папа, потому что общения я не хотела, и когда ему удавалось приехать и побыть с детьми, это обычно оборачивалось слезами: ни Дэн, ни Карина не понимали, что это за дядя приезжает, они были слишком маленькие для того, чтобы идти к незнакомцу на руки

Тяжело вздохнув, я завезла няню с детьми в развивайку, а сама поехала на работу.

Воспоминания, которые всплыли за время сборов, пошатнули состояние, и я все переговоры чувствовала себя не в своей тарелке, как будто бы лоска, что ли, мне не хватало сегодня.

Закончив обсуждение основных направлений в рекламной кампании, мы перешли к вопросам того, кто будет участвовать в этой кампании, но три подряд звонка от Паши заставили меня напрячься.

— Мам, ты сидишь там?

— Что случилось?

— Сядь на всякий случай.

Я нахмурилась.

В голове пролетела тысяча и одна идея по поводу его слов.

— Что-то случилось? Что-то произошло. Паш, ты чего?

— Приедь, пожалуйста, в двадцать первую больницу.

— Что? — Переспросила я нервно.

— На отца покушались… Он… Он, понимаешь, — сын выдохнул. — Он хочет тебя видеть, а последнюю волю умирающего надо исполнять.

Я пыталась добиться от Паши ответов, но получала один и тот же результат.

Папе плохо, приедь, пожалуйста.

Ехать не хотелось, и тогда Паша закричал:

— Тебе сложно один раз приехать?

Я закусила губу, свернула переговоры и, ближе к четырем часам дня, отзвонившись няне о том, что наша поездка откладывается.

Все-таки доехала до больницы.

Но все это оказалось глупым фарсом.

Бывший муж не был умирающим, он так и остался скотиной, потому что встретил меня странно, нетипично. И что поразило больше всего — с распростёртыми объятиями, крикнув на всю палату:

— Адель, свет мой, иди ко мне.

Он был прилично так помят.

Рука на перевязи.

Под левым глазом большой синяк, который расплывался к скуле и спускался ниже.

Возле кровати костыль.

Я ошарашенно смотрела на все это и не понимала, что произошло.

— Адель, иди ко мне, побудь моей медсестричкой, залечи мои раны и заодно пожар в постели устрой, как только ты умеешь! — Миша взмахнул рукой и, оперевшись на костыль, с трудом встал.

Я расширила глаза от ужаса и сделала то, что можно было сделать в моей ситуации — выскочила из палаты, но налетела на широкую грудь заведующего отделением.

— Он… он, — стала заикаться я, тыкая в сторону палаты.

— Потеря памяти. Сотрясение. Мы делаем все возможное, но, сами понимаете, пока восстановится ему необходимо наличие близких и дорогих людей рядом. Он, как только открыл глаза, начал кричать, чтобы ему немедленно показали его жену.

глава 3.1

Адель

Миша

глава 4

Я хватанула губами воздух, глядя во все глаза на заведующего отделением.

– Нет-нет, он врёт.

Мужчина натянуто улыбнулся и покачал головой, словно бы разговаривал с глупым ребёнком.

Да, однозначно. Однозначно Миша врёт. За три года в разводе, за время, когда у него родились дети, он ничего хорошего не сказал и не сделал. И чтобы он ляпнул, глядя мне в глаза, о том, что устрой здесь пожарище – да нет. Он однозначно просто всех разыгрывает.

– Я понимаю сейчас вашу растерянность. Но если бы у нас были другие данные, мы бы обязательно вам их выдали. На данный момент ситуация такова, что сотрясение задело те участки головы, которые отвечают за кратковременную память.

Я просто для продолжения разговора уточнила:

– А насколько кратковременная?

– Года три. Может быть, четыре. Он отрывками вспоминает какие-то важные детали. Он сразу дал указания по работе. Он вспомнил, кто сейчас у него один из управляющих, но до этого стал требовать, чтобы обязательно привезли его жену, его супругу.

– Но это не я.

– Как это не вы? – Растерялся врач, глядя на меня ничего не понимающим взглядом.

– Я бывшая жена. Он женился на другой. – Произнесла я, хотя не отслеживала его жизнь. И точно не была уверена, с кем он там венчался, женился.

Миша ушёл и ушёл. Я запрещала себе его любить. Я запрещала себе о нём вспоминать. Я запрещала себе столько всего, что мне в какой-то момент казалось, будто бы моя жизнь состоит из одних запретов.

– Я не очень разбираюсь в том, что вы мне пытаетесь объяснить. Здесь был ваш сын. Когда Михаил Владимирович стал требовать, чтобы привезли его жену, ваш сын сразу начал звонить вам.

– Доктор. – Я вцепилась в рукав халата врача и тряхнула. – Доктор, а он же может притворяться? Правильно?

Врач округлил глаза и сделал несколько шагов от палаты.