Да, однозначно. Однозначно Миша врёт. За три года в разводе, за время, когда у него родились дети, он ничего хорошего не сказал и не сделал. И чтобы он ляпнул, глядя мне в глаза, о том, что устрой здесь пожарище – да нет. Он однозначно просто всех разыгрывает.

– Я понимаю сейчас вашу растерянность. Но если бы у нас были другие данные, мы бы обязательно вам их выдали. На данный момент ситуация такова, что сотрясение задело те участки головы, которые отвечают за кратковременную память.

Я просто для продолжения разговора уточнила:

– А насколько кратковременная?

– Года три. Может быть, четыре. Он отрывками вспоминает какие-то важные детали. Он сразу дал указания по работе. Он вспомнил, кто сейчас у него один из управляющих, но до этого стал требовать, чтобы обязательно привезли его жену, его супругу.

– Но это не я.

– Как это не вы? – Растерялся врач, глядя на меня ничего не понимающим взглядом.

– Я бывшая жена. Он женился на другой. – Произнесла я, хотя не отслеживала его жизнь. И точно не была уверена, с кем он там венчался, женился.

Миша ушёл и ушёл. Я запрещала себе его любить. Я запрещала себе о нём вспоминать. Я запрещала себе столько всего, что мне в какой-то момент казалось, будто бы моя жизнь состоит из одних запретов.

– Я не очень разбираюсь в том, что вы мне пытаетесь объяснить. Здесь был ваш сын. Когда Михаил Владимирович стал требовать, чтобы привезли его жену, ваш сын сразу начал звонить вам.

– Доктор. – Я вцепилась в рукав халата врача и тряхнула. – Доктор, а он же может притворяться? Правильно?

Врач округлил глаза и сделал несколько шагов от палаты.

– Я не знаю, что произошло, и я искренне вам сочувствую. – Он приложил ладонь к груди, намекая мне на то, что всецело разделяет мой шок. – Но на данный момент ситуация обстоит так, что я вам могу точечно на снимках МРТ показать, какие отделы головного мозга отвечают за память, и вы поймёте, что они поражены. Как такое происшествие могло быть, что вообще случилось – с этим разбираются правоохранительные органы. У нас есть требования о неразглашении информации. Если вы хотите, вы спросите у своего супруга. Уверен, вам он все расскажет.

– Это не мой супруг. – Зачем-то снова объяснила я, впадаю в панику.

Нет, я была уверена в том, что Миша всех обманывал. Ему зачем-то это нужно. Зачем – не представляла. Возможно, в дальнейшем это как-то раскроется.

Врач тяжело вздохнул.

– Если вы хотите поговорить лично – пройдёмте в кабинет. Но я рекомендую вам сейчас вернуться в палату и попробовать все выяснить у вашего супруга. Разговор с вами даст понять, насколько далеко он не помнит. И уже исходя из этого, мы сможем корректно назначить лечение. Все это восстановится. Вам никто не даёт сроков в диапазоне: полгода либо года. Я уверен, что восстановится все буквально за несколько недель. Вам просто нужно подтолкнуть ситуацию в нужном направлении.

Но на самом деле врач подтолкнул меня в палату. Я стояла возле двери и смотрела на раздражённого Михаила.

Изменился?

Последнее время я выгадывала так, чтобы не пересекаться с моменты, когда он приезжал к детям. Няня была. Иногда приезжала бывшая свекровь и вот тогда я назначала дату.

И Миша изменился. Сердце ударилось словно о твердую землю мертвым коршуном.

Потому что изменился в другую сторону!

Здесь, сейчас в его глазах искрилось недоумение и легкое снисхождение, как обычно когда он меня уламывал на какую-нибудь глупость.

И это было больно.

Руины памяти восстанавливались. Показывали, каким он был до развода…

Миша костылём пытался дотянуться до тапочек и, подняв на меня недовольный взгляд, покачал головой.

– Адель, вот от тебя такого не ожидал. Я понимаю, что я сейчас не секси плейбой. Но, слушай, с истерикой вылетать из палаты – это тоже перебор.

Он разговаривал со мной так, как будто бы не было этих трех лет.

У меня аж губы задрожали.

– Ну что ты встала? – Устало выдохнул он и, отбросив костыль, упёрся ладонью в изножье кровати. – Иди сюда. Я так пересрался. Ей Богу, когда понял, что на меня фура летит. Это ни с чем не сравнить. Самое главное, ещё такой… Блин, Аделька? Аделька?

У меня аж слезы на глаза навернулись от его слов.

– Ну чего ты плачешь? – Спросил Миша, не рискуя оторвать ладонь от кровати. – Иди сюда, я тебе говорю. Иди сюда. Я когда только в себя пришёл, одна единственная мысль была – ты сейчас это узнаешь через третьи руки и накрутишь себя не хуже, чем волчок, и в истерику впадёшь.

– Я никогда не истерю.

– Адель, иди сюда. Дай я тебя обниму. Я жесть как пересрался.

Я сделала шаг и прикусила губу.

– Миш… Миша. – Произнесла тихо я.

Язык к небу прилипал. Руки тормозили и не могли выловить телефон из кармана. Пот градом стекал по спине.

– Миш, мы три года в разводе. У тебя другая, — выдохнула я его приговор.

ГЛАВА 5