— Меня это устраивает, мистер Краун, — говорю я, — но надеюсь, ты готов к месту назначения и к тому, что уже через пару шагов за порогом будешь весь в поту и с головой окунешься в аромат коровьего навоза.

— Серьезно? — он кривит губы при одной мысли об этом, и я смеюсь над его реакцией. Потом он пожимает плечами. Сначала целует мое кольцо, а затем без слов начинает говорить о своей любви губами. Мы уже почти теряемся друг в друге, когда на тумбочке вибрирует мой телефон, и мы одновременно поворачиваем головы.

Я смотрю на Истона. С того момента, как мы вошли в люкс, мы вообще не притрагивались к телефонам.

— Дай я проверю, Истон.

— Просто… подожди, — говорит он, проводя подушечкой пальца по моему шраму.

— Нам всё равно придется с ними разобраться, — говорю я и тянусь за телефоном. — Последнее сообщение, которое я отправила папе, — это эмодзи с сердечками в глазах и палец вверх. Учитывая, в каком состоянии я была во время звонка, это довольно дурацкий ход.

— Ладно, детка, — шепчет он и отпускает меня.

Я поворачиваюсь, беру телефон и вижу уведомление о пропущенном сообщении от отца.

— Это Нейт? — спрашивает он, лежа на спине и глядя в потолок. В голосе сквозит легкая тревога.

— Да. Но я же сказала тебе, что он сказал.

Истон кивает, но это явно несильно его успокаивает. Он поворачивается на бок, подпирает голову рукой, пока я открываю сообщение и пробегаю глазами текст.

— Что он пишет?

Улыбаясь во весь рот, я поворачиваюсь к нему и опускаю телефон так, чтобы он мог прочитать сам.

Папа: Мы с твоей мамой просим всего об одном. Пожалуйста, не выходи за него замуж снова до отъезда из Мексики. Нам бы хотелось присутствовать хотя бы на ОДНОЙ из твоих свадеб.

Это первый раз, когда мой отец заставляет Истона рассмеяться.

Эпилог

Memory Lane

Haley Joelle

Нейт

Шесть месяцев спустя…

Дверь ванной открывается, пока я закрепляю запонки и одергиваю пиджак.

— Застегнешь? — спрашивает Эдди, и я оборачиваюсь, видя, как моя жена прижимает к груди верх своего длинного темно-синего шелкового платья. Ткань струится по ее фарфоровой коже, идеально подчеркивая фигуру. Темные, блестящие волосы собраны наверх, но несколько непослушных прядей уже выбились, ровно так, как мне нравится. Подвеска с бриллиантом, которую я подарил ей на десятую годовщину, сверкает на груди рядом с другим бриллиантом на левой руке. Тем самым, который я подарил ей на двадцать пятую годовщину свадьбы. Она приподнимает бровь, замечая мой взгляд на ее наполовину одетое, наполовину доступное тело, и изо всех сил старается скрыть улыбку.

— Неплохо для старушки? — спрашивает она, морща нос.

— Господи, ты чертовски идеальна, — тихо говорю я, делая к ней несколько широких шагов, пока она поворачивается ко мне спиной, открывая обнаженную спину. Пользуясь моментом, я целую ее в изгиб шеи и чувствую, как она непроизвольно вздрагивает.

— Ты кто угодно, но точно не старушка, — уверяю я. — Судя по всему, прошлой ночью я плохо напомнил тебе об этом.

— Это было позавчера, старик.

Я медленно тяну молнию вверх, застегивая ее платье.

— Ты ослепительна, Эдди. Всегда была, — говорю я, и она бросает на меня взгляд через плечо, ее губы, накрашенные нежно-розовым, изгибаются в улыбке.

— Ты тоже выглядишь вполне ничего, — мурлычет она. — Но убери этот взгляд, Батлер. У нас встреча.

— Какой еще взгляд? — поддразниваю я, продолжая нашу давнюю игру, начатую много лет назад.

Перед глазами вспыхивает образ Эдди в тот самый первый вечер, когда я увидел ее на вечеринке. Она выглядела как ожившая мечта, несмотря на хмурое выражение лица, с которым она залпом пила шампанское. Пораженный, я просто стоял и ждал, пока она заметит меня между столами. В тот миг, когда наши взгляды встретились, она замерла, не донеся бокал до губ, и улыбнулась почти так же, как сейчас — с выражением лица, ясно говорящим: «Ладно, и кто ты, черт возьми, такой?»

Как и я, она была немного уставшей, немного разочарованной и при этом отчаянно надеялась, что ошибается. В ту ночь я еще не знал, кем стану для нее. Но несколько месяцев спустя это понимание обрушилось на меня, как товарный поезд.

Её.

— О чем ты думаешь? — спрашивает она. — С тобой всё в порядке?

Я разворачиваю ее к зеркалу, обхватываю за талию и опускаю подбородок в изгиб ее шеи, разглядывая наше отражение.

— Лучше, чем просто в порядке. Думаю о той ночи, когда увидел на вечеринке самую красивую разъяренную женщину и сразу захотел увидеть ее голой.

Она накрывает мои руки, лежащие у нее на животе.

— Хорошая мысль, — говорит она, и мы на мгновение просто смотрим друг на друга. — Это будет один из таких дней, да?

Легкая дрожь в ее голосе говорит о главном: никто из нас не пройдет через это, не сорвавшись на эмоции. И пусть моя жена крепче гвоздей — крепче меня, — в груди у меня поднимается тот же жгучий ком, когда я вижу, как в ее глазах собираются слезы.