— О, я тебе верю, красавица, — его плечи опускаются, когда он делает шаг ко мне. — А теперь скажи, что ты собиралась сказать, когда искала меня.

Меня тянет к нему. Он стоит всего в нескольких шагах — дрожащий от эмоций, с неутихшей болью в глазах, со слезами на щеках.

— Мы нарушили много обещаний, потому что были молоды, безрассудны и наивны. Но, кажется, я поняла, где мы свернули не туда. По крайней мере, где ошиблась я, — я делаю ровный, собирающий вдох и продолжаю. — Любовь терпелива, Истон. Она обязана быть терпеливой. И нам обоим этого не хватало. Любовь добра. У нас этого было с избытком, но мы потеряли это по дороге. Нам обоим нужно было помнить об этом, мы… я, — я провожу рукавом его куртки по лицу. — Те обещания, которые мы давали, были важны. Но именно клятвы могли удержать нас вместе. Те клятвы, которым я должна была уделять больше внимания. Ты всегда умел защищать, но защита была нужна не только мне. И я не сдержала свою часть. За это мне будет жаль всегда.

Собрав последние силы, я продолжаю идти к нему.

— Я оставила тебя одного. Я не хотела… но так получилось. Я позволила их прошлому и собственному чувству вины разорвать нас. Я дала своим отношениям с отцом перевесить самую важную любовь в моей жизни — тебя. Я принимала твое терпение и твою любовь как должное, Истон, потому что верила тебе — всему, что ты говорил, тому, как ты видел нас и чувствовал нас. Я чувствовала и верила так же. Но я не берегла нас так, как должна была, в тот момент, когда ты нуждался во мне больше всего, потому что слишком боялась потерять свое будущее. А в итоге потеряла его всё равно — когда потеряла тебя… — голос ломается. — И я так по тебе скучаю. Я скучаю по нам. Больше всего на свете я жалею о том, что не извинилась за свои ошибки, когда у меня был шанс.

Я делаю шаг к нему. Он остается на месте.

— В браке мы или нет, я хочу вернуть себе право сдержать эти клятвы. Я хочу шанс быть тем партнером, которого ты заслуживаешь. Я х-хочу, ч-чтобы ты в-взял меня обратно.

Невольный всхлип прерывает меня, тело содрогается. Грудь Истона поднимается и опускается.

— Е-если т-ты сможешь найти в себе силы простить меня за эту ошибку. Если т-ты сможешь дать мне шанс…

— Ты вообще понимаешь, какая ты невероятная? — обрывает он, и я опускаю взгляд, сгорая от вины. — Посмотри на меня, красавица.

Оттенок приказа в его голосе разгоняет сердце до предела. Он наконец делает шаг вперед, берет мое лицо в ладони, внимательно вглядывается.

— Где ты, черт возьми, была всё это время?

— Прости, — я слизываю соль с губ. — Я заблудилась.

— Но я сказал тебе, где меня найти. Я сказал, что буду прямо здесь, там, где ты меня оставила, — напоминает он, пока я дрожу в его руках, а внутри просыпается надежда. — Еще не поздно, красавица, — тихо говорит он. — И с тобой никогда и не было бы поздно.

Он резко притягивает меня к себе, стирая всё расстояние между нами. Я обвиваю его руками, и из меня вырываются всхлипы облегчения, пока я жадно вдыхаю его запах. Я целую его от шеи к губам, и наши губы находят друг друга, спешно, жадно, пока мы теряемся в поцелуе. Дыхание всё еще сбивается, когда он проводит языком по моему, и из его груди вырывается болезненный стон, пока мы выдыхаем свое облегчение друг другу в губы. Мы не торопимся, тянем этот момент несколько блаженных минут, наша близость становится бальзамом для израненных душ.

Истон мягко отстраняется. В его глазах тревога, когда он торопливо, но бережно стирает мои слезы большими пальцами.

— Пожалуйста, не плачь больше, детка. Прости, что был таким ублюдком, — шепчет он. — Я позволил гребаному засранцу взять верх, но я вышвыриваю его к черту, потому что ненавижу видеть тебя такой.

Он ласково проводит костяшками пальцев по моему лицу, и я тянусь к его прикосновению.

— Значит… я была права… — тихо говорю я. — Ты не хотел развода в тот день.

Он качает головой.

— Господи, нет.

— Но ты подписал, — всхлипываю я.

— Ты меня не остановила, — хрипло говорит он, продолжая успокаивать меня мягкими движениями больших пальцев. — Как же я надеялся, что ты меня остановишь, Натали. Я не выдержал, когда ты предложила остаться друзьями. В тот момент мне показалось, что я потерял тебя навсегда. Я, блядь, разваливался на части, потому что понимал: мне нужно отпустить тебя, и ты можешь больше никогда не вернуться.

— Почему?

— Я был чертовски эгоистичен в своей боли. Мне было всё равно, кого еще это ранит. Я знал: если у нас есть хоть какой-то шанс, я должен позволить тебе самой прийти ко мне. Книга моей матери многое перевернула в моем восприятии. Из истории наших родителей для меня всё стало предельно ясно. После того как мы разбились, я поступил так, как поступил мой отец, — дал тебе время выбрать свой путь, будет ли в нем место для меня или нет. Так же, как он когда-то сделал для моей мамы. В первый раз я почти заставил тебя быть со мной.

— Это неправда. Я тоже этого хотела.