И вот она — фирменная, чертовски сексуальная полуулыбка. Господи, как же я по тебе скучала.

— И кто, блядь, такой этот Принц Филипп? — рычит он. — Покойный муж английской королевы теперь тебя преследует?

— Нет, дурачок. Принц Филипп — это диснеевский принц, который поцеловал Спящую красавицу и разбудил ее, — не удержавшись, я наклоняюсь и целую его искривленные в ухмылке губы. — Это был ты, Истон. Ты спас меня своими вечными напоминаниями пристегиваться. Твоя бесконечная занудная мантра довела меня до того, что каждый раз, когда раздавался сигнал, я слышала только, как ты ворчишь, заставляя меня пристегнуть ремень.

Я беру его руку, кладу ладонью вверх на подушку у себя на коленях и веду пальцами по его коже.

— В тот день ты выиграл спор, который спас мне жизнь.

Все следы улыбки исчезают с его лица.

— Ты попала в аварию?

Я киваю.

— Моему Toyota Prius конец, но дорожный патрульный сказал, что и меня бы не стало, если бы я не была пристегнута. Лил сильный дождь, и я очень спешила.

— Куда?

— Вот это самое ужасное.

— Говори, Натали.

— Я торопилась в аэропорт, потому что снова исчерпала лимит по AmEx. Я летела в Стокгольм.

Он ошарашенно смотрит на меня.

— На мой последний концерт?

Я снова киваю.

— Детка… — он опускает голову, и в голосе одновременно боль и раздражение. — Почему, почему, черт возьми, ты мне не позвонила?

— Потому что это был мой черед для великого жеста. Господи, Истон. После всего, через что мы прошли, я хотела сделать для тебя то, что ты делал для меня каждый раз. Ты этого заслуживал. Я не знала, какой будет твоя реакция, но, когда наконец убедила себя просто взять и, черт возьми, сделать это — прилететь и поставить всё на кон, — я решила не ждать окончания тура. По дороге я попала в аварию, и она не дала мне добраться до тебя. А потом ты уже был дома и…

— …и встречался с Мисти, — заканчивает он. — Блядь.

— Больше всего я ненавижу именно эту часть, — шепчу я, обводя пальцем его губы. — Я уже потеряла слишком много времени и понимала это. Но я всегда, всегда шла к тебе. Ты должен знать, даже когда мы были порознь, ты всё равно всегда был со мной.

Его глаза блестят от эмоций.

— Ты во мне так глубоко, что это почти нереально.

Он сжимает мою руку и нежно целует тыльную сторону ладони.

— Я прекрасно понимаю, о чем ты. Ты как-то спросила меня, когда я понял, что люблю тебя. — Он берет мой палец и проводит им по петле на своей татуировке Чихули. — Эта петля — это ты. Буквально, образно и поэтично. Но еще безумнее то, что в этом есть и предсказуемость. Потому что, черт возьми, мы были безрассудными и наивными — и, по сути, мы и есть само безумие. И знаешь, что? Я выберу это безумие в любой день. Я буду проживать его с тобой снова и снова. По кругу.

— Ты меня заводишь своими умными формулировками, Краун.

— Так ты хочешь услышать ответ или нет?

— Конечно.

Он ухмыляется.

— Я всё еще не знаю.

— Серьезно? — бурчу я. — Это вообще не ответ.

— Зато я могу сказать, что это было где-то между тем моментом, когда ты ввалилась в бар, одетая буквально во весь свой чемодан, и моим решением изменить татуировку. Так что… когда я понял, что люблю тебя? В первые же дни. Но я точно знаю, когда понял, что хочу на тебе жениться, — он берет мою левую руку, и его взгляд темнеет. — Это было в Далласе, когда твой самолет отъехал от меня по взлетной полосе.

Он сжимает мои пальцы.

— Нам никогда не стоило разводиться.

Его выражение становится задумчивым. Он встает во всей своей нагой красе, подходит к комоду, достает кольцо — то самое, с которым сделал мне предложение на сцене, и возвращается в постель.

— Красавица… — тихо говорит он.

— Это тот вопрос, который тебе нужно задавать снова, Истон, — отвечаю я, когда он поднимает свои нефритовые глаза и надевает кольцо обратно мне на палец. Глаза наполняются слезами, я смотрю на него с благоговением. — Истон, я клянусь…

— Нет, детка. Больше никаких клятв, — говорит он, сжимая ладонью мой затылок.

Я хмурюсь.

— Ты думаешь, мы не способны их сдержать?

— Я думаю, мы потратили слишком много времени, переживая из-за них, вместо того чтобы просто быть, — мягко отвечает он. — Мы дадим новые клятвы в наш следующий свадебный день.

Я не могу сдержать улыбку.

— Значит… мы делаем это снова?

— Черт возьми, да. На этот раз свадьбу планируешь ты.

— Первая была идеальной, — вздыхаю я.

— Согласен, — самодовольно отвечает он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, но вдруг резко отстраняется. — И еще, просто чтобы ты, знала: в ту же секунду, как мы покинем Мексику, наша совместная жизнь начнется. Мне плевать, если все четверо наших родителей явятся с гребаным картелем в качестве подкрепления. Мы улетаем одним самолетом. Вместе.