— С этого момента и, блядь, навсегда, — яростно выдыхает он, — мы живем нашей историей, а не их.

Теряясь в ощущениях, в его прикосновениях, в нем самом, я провожу языком по его шее и отвечаю:

— Договорились.

Облегчение отражается на его лице, когда я целую его вдоль линии челюсти, повторяя это слово между каждым поцелуем. Будто мои признания окончательно срывают последние остатки самоконтроля, он врывается ко мне в рот властным поцелуем, первым толкает язык мне навстречу, и я тут же ловлю его, обхватываю губами и втягиваю, пока он поднимает меня выше, вжимая в стенку лифта. В одно мгновение мы приходим в движение, и от его поцелуя у меня кружится голова. Расстояние и время между нами исчезают, двери лифта распахиваются, а я всё так же обвиваю его, вытаскивая телефон из кармана и пытаясь набрать короткое сообщение, не отрывая губ от его шеи.

Я: С Истоном. Президентский люкс. Никуда не выхожу. Уезжайте без меня.

Холли:Всё ок. 🍆

Сбитая с толку ее ответом и неожиданно быстрым согласием, я хмурюсь, глядя на экран.

— Хм? Странно.

— Что?

— Холли меня так просто отпустила, без допросов. А где же «мама-медведица»?

— Не могу поверить, что ты, черт возьми, сейчас переписываешься, — рычит он, неся нас по коридору.

Я провожу языком по его шее, касаясь губами влажной кожи.

— Я расчищаю расписание для своего приоритета номер один.

Тяну его мочку уха губами и прикусываю.

— Ну, если так ставить вопрос, ладно. Но только быстрее, — приказывает он, в голосе слышится нетерпение.

— Быстрее? — смеюсь я, когда он врывается в дверь люкса, всё еще крепко удерживая меня на руках.

— Это от мамы, — признается он с ухмылкой, ставя меня на ноги. Его взгляд мгновенно темнеет от желания, прежде чем он прижимает меня бедрами к стене. Он начинает свою порочную атаку как раз в тот момент, когда я пытаюсь отправить последнее короткое сообщение.

— Мне просто нужно… — поцелуй. — Написать… — поцелуй. — Папе, — договариваю я, когда он стаскивает куртку с моих плеч и ведет поцелуем от углубления у ключиц к моим губам.

Я поднимаю руки, приспосабливаясь к нему, и пытаюсь печатать за его спиной.

Застонав от раздражения, он прижимает меня к стене еще сильнее, сжимает платье у моего бедра, собирая ткань в кулак, а другой рукой ныряет под пояс моих трусиков.

Схватив меня за голую задницу, он толкает мои бедра вперед, упираясь скрытой джинсами твердой длиной прямо между ног, сквозь тонкую ткань трусиков.

— Ах, — вырывается у меня, и я отправляю единственное сообщение, на которое способна, прежде чем выпустить телефон. Он с глухим стуком падает куда-то на пол под нами. Я провожу языком по его кадыку ровно в тот момент, когда он отводит мои трусики в сторону и резко вводит в меня толстые пальцы. Дрожа вокруг них, я вскрикиваю от удовольствия.

— Может, мне стоит тебя наказать, — произносит он угрозу, пропитанную похотью.

— Определенно… нет, — протестую я, когда он едва касаясь проводит пальцем по моему клитору, оставляя меня мучительно жаждущей.

— Ты была безумно красивой прошлой ночью, до боли, — выдыхает он. — Но сегодня в этом чертовом бикини ты добила меня намеренно. Когда я увидел цепочку у тебя на талии, у меня едва не случился сердечный приступ. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы угомонить стояк. Это было жестоко, детка.

— Прости.

— Не думаю, что ты сожалеешь, — дразнит он, ускоряя движения пальцев. Я слышу собственное возбуждение, его прикосновения доводят меня до самого края. — Господи… Истон, я сейчас кончу.

— Не без меня внутри тебя.

Он вынимает пальцы, и я хватаю его за запястье одной рукой, возвращая их на место, а другой крепко сжимаю его подбородок.

— Истон, я люблю тебя. И если ты захочешь наказать меня потом, я только за, но прошло слишком много времени, так что мне нужно, чтобы ты пропустил прелюдию и перешел, блядь, сразу к делу.

Короткая пауза и он разражается смехом. Я смотрю на него исподлобья.

— Пожалуйста, Истон, — жалобно выдыхаю я. — Мне нужен ты.

— Я с тобой, красавица, — тихо говорит он, опускаясь на колени и развязывая мои сандалии. Поднявшись, он тянет подол платья вверх через голову, оставляя меня лишь в белых стрингах.

Он прикусывает губу, отступает на шаг и медленно осматривает меня, пока я сжимаю пальцами его шею.

— Пуговицы. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на пуговицах. Истон, соберись, — выдавливаю я сквозь зубы, когда клитор пульсирует, а тело пылает от желания.

— Ладно, красавица, ладно, — с усмешкой бормочет он, подхватывая меня на руки и осторожно ставя на ноги рядом с кроватью. Пока он скидывает ботинки, я бросаю взгляд на огромную, аккуратно заправленную кровать king-size. Я сглатываю укол ревности, который вызывает этот вид, и удерживаю вопрос, так и не задав его.

Истон выпрямляется и начинает расстегивать рубашку, но останавливается, заметив мою заминку.