Через два шага я уже рядом. Она крепко обхватывает меня, а я подхватываю ее и отрываю от земли. Мы обнимаемся несколько секунд, я всё еще держу ее на руках, когда она отстраняется, упираясь ладонями мне в плечи. Она сияет, пока по щеке скользит слеза.

— Я же предупреждала, — говорит она. — Вау… Нейт, — качает головой, всё еще не веря.

— Знаю, — отвечаю я, аккуратно ставя ее на ноги. — Но ты должна знать, ты не одна. Тебе стоит пойти познакомиться с Эдди. Бунгало номер двенадцать. Она очень хочет тебя увидеть и до сих пор не смогла выйти из комнаты, по той же причине. Хотя ни за что в этом не признается.

— Правда?

— Да, — ухмыляюсь я. — Хочешь верь, хочешь нет, но я женился на женщине еще более упрямой, чем ты.

— О-о-о, в таком случае, — игриво потирает она ладони, — я точно к ней пойду. Может, прихвачу бутылку чего-нибудь покрепче, чтобы разделить ее с ней.

Я смеюсь.

— Это одновременно очень хорошая идея и, черт возьми, пугающая.

Она смеется, и этот звук накрывает меня волной ностальгии. Мы на несколько секунд замираем, позволяя моменту просто быть, каждый утонув в собственных воспоминаниях.

— Увидимся позже? — спрашивает она, будто давая нам обоим возможность отступить.

— Там и увидимся, — подмигиваю я и разворачиваюсь, поднимаясь по ступенькам к бунгало.

— Нейт?

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Стелла уже стоит у подножия лестницы, опустив взгляд. В ее выражении тревога, и я тут же спускаюсь обратно, останавливаясь перед ней.

— Да?

— Я не могу поверить, что это случилось… что это вообще происходит. Что всё это происходило всё это время, — она поднимает на меня глаза, и в них я вдруг вижу ту самую девушку, которая когда-то распахнула дверь моего офиса — в кедах Converse, исписанных маркером строчками песен, и на роликах въехала прямо мне в сердце.

— Да, это выглядит почти нереально, — соглашаюсь я.

— Судьба всё-таки сделала свое дело, да?

— Ага, — отвечаю я, закатывая глаза.

— Ой, да ладно тебе, — шутливо одергивает она. — Судьба — это то, почему ты стал писателем. Я всегда буду помнить историю о том, как ты начал.

— Знаю. Я читал твою книгу.

Она приоткрывает рот и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Стелла… потеряла дар речи, — я делаю вид, что поправляю лацкан смокинга. — Определенно, я всё еще в форме.

— Ты… ты ее читал?

— Да, — отвечаю я, пока в нас обоих продолжают всплывать воспоминания. О другой жизни. — Экземпляр материализовался у меня на столе в прошлом году.

— О… — говорит она, и в ее лице проступает тревога.

— Я рад, что прочитал, — признаюсь я.

— Правда? — подталкивает она, и в глазах загорается надежда.

— Правда, — говорю искренне. — Сложно держать обиду, когда твоя бывшая невеста представляет тебя как секс-бога, о котором все незаслуженно забыли.

— Я почти уверена, что это было не в предисловии…

— У тебя своя интерпретация. У меня — своя. Но… если честно, твоя мне очень понравилась.

— Правда?

— Правда. В точку.

— Ну это… черт… Нейт, — ее глаза снова наполняются слезами. Она глубоко вдыхает, и голос дрожит, когда она продолжает. — Даже если поначалу это было трудно принять… это ведь… по-своему красиво, правда? То, что наша история любви привела к их истории.

— Да, — соглашаюсь я, чувствуя, как мы наконец опускаем щиты. — Очень красиво. Ты вырастила хорошего мужчину, Стелла.

— Я тоже так думаю, — говорит она с гордостью. — А Натали… она просто потрясающая, Нейт. И так похожа на тебя, во всех возможных смыслах.

— Я знаю, — улыбаюсь я с тем самым родительским чувством, от которого никуда не деться, и она шутливо хлопает меня по груди.

— Угх… всё такой же эго-маньяк.

— Некоторые вещи не меняются, — философски замечаю я.

— И хорошо, — тихо говорит она. — Я надеюсь, что кое-что не изменится никогда.

— Не изменится, — уверяю я и наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать ее в висок.

Черты ее лица смягчаются, облегчение проступает сразу. Мы молча обмениваемся пониманием: мы оба на своем месте в жизни друг друга, и с этим всё в порядке. Я не хочу, чтобы Стелла чувствовала вину, потому что я говорил жене чистую правду. Я бы ничего не стал менять. Не стал бы возвращаться назад. Не изменил бы ни одной минуты своей жизни — ни единой, мать ее, секунды.

— А теперь иди и вытащи мою жену из шкафа, в котором она, я уверен, прячется. И, пожалуйста, постарайся ее не напоить.

— Ничего не обещаю, — парирует она, ее улыбка становится шире. Она отступает назад, одаривая меня сияющим взглядом, затем разворачивается и уходит.

Я делаю то же самое, поднимаюсь по ступенькам обратно и стучу в дверь.

— Дядя Нейт, ты такой красивый, — с улыбкой говорит Холли, впуская меня внутрь.