— Он очень чуткий. Он легко читает людей и за несколько минут понимает, что они из себя представляют. Он говорит так же, как живет, — осознанно, с намерением, и для меня это завораживающе, потому что я никогда не встречала человека настолько смелого. Он умный, притягательный и… волшебный. И меня тянет к нему сильнее, чем к кому-либо в моей жизни. Он слушает, когда я говорю о том, что мне важно, будто это его любимое занятие, и относится ко мне так, словно я самое ценное, что у него есть, с абсолютным уважением и бережностью. Он яростно защищает тех, кого любит, и бывает вспыльчив. Но почти всегда его гнев направлен на тех, кто угрожает близким, сознательно делает вид, что ничего не понимает, или обращается с людьми несправедливо. Меня он никогда, никогда не обидит.

Она проводит рукавом моей куртки по лицу, и в этот момент мое сердце останавливается окончательно.

— Как и я, он очень близок со своими родителями и слегка суеверен, это от мамы. Он бессознательно перенял несколько ее привычек, хотя ни за что в этом не признается. И отца он тоже боготворит, — на этих словах ее голос болезненно срывается, и у меня в груди что-то откликается тем же. — Он безумно талантлив и может выучить песню за считаные минуты: ноты, текст — всё сразу. Но он никогда не назовет себя ни гением, ни вундеркиндом, он слишком скромный… Он знаменит и ненавидит это, но только потому, что он эмпат до самой сути и не хочет, чтобы его обожествляли или возлагали на него ответственность за чужие жизненные выборы.

Она на мгновение прикрывает рот ладонью, сдерживая рыдания, и продолжает:

— Он моя сверхновая, единственная звезда в моем небе, и, боже… как же он сияет. Каждый раз, когда я смотрю на него, внутри всё вспыхивает, и я — мотылек, летящий на его огонь. Но мне всё равно, если я сгорю, потому что… потому что я скорее сгорю с ним — в любой форме, чем буду безопасно существовать где-то без него.

Я провожу рукой по волосам и беспомощно отступаю, рассыпаясь на части от каждого ее слова.

Черт бы побрал эту женщину.

— Я люблю Истона Крауна, папа, — говорит она, — и я никогда не перестану его любить, и я… я д-думаю… — она опускает голову, ее всхлипы доносятся до меня и ломают окончательно, по кусочкам, так же как и ее следующее признание. — Я думаю, уже слишком поздно. Думаю… думаю, я потеряла его навсегда. Но я буду бороться изо всех сил, чтобы вернуть его. И если у меня получится… я поставлю его на первое место.

Вся моя злость испаряется без следа, а следом начинает рассыпаться и напряжение. Ее признания бьют под дых, как и то, что я всё еще к ней чувствую. Эмоции сжимают горло, пока слова, которые я никогда в жизни не думал услышать, продолжают срываться с ее губ.

— Я просто хотела сказать тебе, почему мне снова придется разбить тебе сердце, папа. Как бы ни была жестока эта ирония судьбы, Истон — тот мужчина, который наполняет мое сердце и душу. И для меня он всегда будет на первом месте.

Я снова мысленно возношу короткую молитву. Повисает тишина, прежде чем она продолжает снова:

— Я т-тоже т-тебя л-люблю… с-спасибо, папа. Я с-слишком р-расстроена, чтобы говорить дальше. Мне н-нужно идти, хорошо? Я п-позвоню тебе, когда у-с-спокоюсь.

Пауза. Шмыганье носом. Еще один приглушенный всхлип в рукав моей куртки.

— Л-ладно. П-пока, папа.

Она заканчивает разговор, опускает голову и закрывает лицо ладонями, рыдая.

Я уничтожен этим зрелищем и не выдерживаю ни секунды больше. Делаю шаг к ней, но в этот момент она резко расправляет плечи, поднимается, отряхивается и разворачивается. Опустив взгляд, она решительно идет обратно к курорту. Ко мне.

Ничто в жизни не радовало мой взгляд так, как то, что я вижу сейчас.

Сделав несколько шагов, она вдруг останавливается, будто чувствуя меня. Поднимает голову, ее глаза расширяются, когда она замечает меня стоящим перед ней. Плечи тут же опускаются, и она хрипло, с обреченностью, произносит мое имя, прежде чем снова закрыть лицо руками.

Глава 76

I Don’t Want to Talk About It

Rod Stewart

Натали

— Это кажется до боли знакомым, — хриплый голос Истона прорезает гул ветра у меня в ушах, пока я позволяю себе еще пару секунд прятать свое лицо в ладонях. Я поднимаю взгляд и вижу его в лунном свете: голова запрокинута, глаза блестят от непролитых слез.

Я замечаю, что он весь в поту. Песок облепил правый бок — джинсы и ботинки припорошены им, грудь тяжело вздымается, будто он только что пробежал марафон.

— Что происходит? Что случилось?

— Что случилось? — с хриплым неверием переспрашивает он. — Ты сейчас серьезно? — он смотрит на меня, явно не веря своим ушам. — Господи, я-то думал, что сегодня должен был стать главным номером, — глухо добавляет он, почти шепотом, — но ты определенно переплюнула меня.

— Истон, — я сглатываю, — я…

— Ты права. Ты всё та же ты, а я всё тот же я, — продолжает он, и слезы наконец срываются, скользя по его щекам. — И ты всё еще катастрофа… но тебе стоит знать… — его голос дрожит, — ты стала настоящим мастером в том, как отстаивать свою правду.

— А Мисти…

— О, ты донесла свою мысль до нее более чем доходчиво. И отправила ее восвояси. Буквально.

— Мне жаль, что я сделала это именно так… что причинила ей боль. Но, — я поднимаю подбородок, — Но я совсем не жалею о том, что сказала.