Ранний утренний свет медленно заливал наш маленький кусочек пустынного рая, и лишь тогда мы окончательно выдохлись и уснули. После душа я почти не помню, как вернулась в постель, прежде чем Истон приглушил солнечный свет, и я провалилась в глубокий, блаженный сон.

Глядя на черное титановое кольцо на своем пальце, я согреваюсь воспоминанием о том, как проснулась от его поцелуя. Он коснулся губами моего безымянного пальца с кольцом, а затем, войдя в меня, прошептал:

— Добрый день, миссис Краун.

Бросив взгляд на Истона, я позволяю себе прочувствовать, что значит мое кольцо, и не нахожу в себе ни капли сожаления. Густые волосы треплет ветер, солнцезащитные очки скрывают глаза от пустынного солнца, и Истон уверенно ведет машину по извилистой дороге, обе руки на руле. Мой взгляд задерживается на более широком черном кольце на его левой руке, и я мысленно щипаю себя, чтобы поверить в реальность происходящего. Хотя мне хотелось остаться в постели для продолжения медового безумия, Истон настоял на том, чтобы провезти меня по пейзажу, который он выбрал для нашего медового месяца. Отводя взгляд от мужа, я с восхищением разглядываю горы, словно вымазанные терракотой, и скопления камней того же оттенка, из которых складывается ландшафт Седоны[101].

Осознавая, что сегодня я проснулась его женой, я не могу сдержать слез радости, проводя большим пальцем по своему безымянному — теперь уже с кольцом.

— Это так красиво, Истон.

И жарко.

Но это совсем другая жара, не техасское пекло. Кондиционер в салоне работает на полную, и от этого становится вполне терпимо. Здесь есть ощущение покоя, от которого я буквально таю, расслабляясь в сиденье. Атмосфера совсем не похожа ни на что из того, что я знала раньше. В этой части пустыни ощущение такое, будто живешь под водой: всё спокойно, медленно, приглушенно. Внешний мир остается где-то в стороне, его шум стихает и теряет значение, и весь хаос остальной жизни сюда просто не доходит.

— Это сон, — говорю я, сквозь музыку.

Истон не отвечает. Он лишь поднимает мою левую руку — уже, наверное, в десятый раз с того момента, как мы проснулись, — и снова прижимается губами к моему безымянному пальцу. То удовольствие, которое он получает от этого жеста, ясно читается у него на лице. Затем Истон переключает радио, выбирая другую песню. Вчера вечером, еще перед тем как подняться на борт джета, мы отключили телефоны и с тех пор сделали всё возможное, чтобы оставаться незаметными и не привлекать внимания.

Мы открываем верх машины только тогда, когда оказываемся далеко в пути, на узкой двухполосной дороге. Нереальность окружающего пейзажа лишь усиливает туманное ощущение последних часов — всего того, что привело нас к этому моменту. Меньше суток назад я стояла, прислонившись к двери своей квартиры, и сомневалась, есть ли мне место в жизни Истона.

Теперь, поглаживая кольцо на пальце, я решаю: это место подходит идеально. Черт возьми, просто идеально.

Чувствуя полное спокойствие — и от окружающего пространства, и от своего места рядом с мужчиной, который сидит рядом со мной, — я еще сильнее ценю его за то, что он не захотел, чтобы я всё это пропустила, даже при том, что у нас было священное право просто быть голыми отшельниками. И всё же я заставляю себя смотреть на захватывающий пейзаж, а не на него рядом со мной.

Space Song тихо льется по салону, пока Истон молча ведет машину. Повернувшись к нему, я понимаю, почему он не ответил: он где-то далеко, в своем музыкальном мире, куда мне сейчас не дотянуться. Я молча жду, пока он вернется ко мне, зная, что всё волшебство, происходящее у него в голове, заслуживает того внимания, которое он ему отдает. Через несколько минут он всё же заговаривает.

— Прости, ты что-то сказала, Красавица?

Я сжимаю его руку и целую костяшки пальцев.

— Ничего важного.

— А что это было?

— Я сказала, что это сон и что мне здесь нравится. А потом заметила, что ты ушел в себя.

— В каком смысле?

— Ну ты знаешь. Когда внезапно улетаешь в музыкальную кому.

Он усмехается.

— Прости.

— И не думай. Я ни за что не стану этому мешать.

— Вот как? — он одаривает меня полуулыбкой.

— Честно? Мне жутко интересно, что там у тебя происходит. Куда ты улетаешь?

— Играюсь с мелодией, которая очень на тебя похожа.

— Ты когда-нибудь сыграешь ее для меня?

— Конечно, — отвечает он так, будто это само собой разумеется. — И я постараюсь быть внимательнее к своим космическим путешествиям. Особенно теперь.

— Нет! — выкрикиваю я, и он вздрагивает, крепче сжимая руль.

— Красавица. Я люблю тебя, правда, но, пожалуйста, давай без криков, черт возьми, когда мы едем по узкой, извилистой дороге посреди гор.

Я морщусь.

— Прости. Я не хотела тебя напугать. Просто… если ты улетаешь туда, оставайся там. Я приду за тобой, когда это будет действительно важно.

— Это не совсем та привычка, которую я хочу сохранять, когда мы вместе.