Она вкладывает мне в руки деревянную кружку с мутным отваром и уходит, оставляя наедине с тихим мерным дыханием девочки и тревожным стуком собственного сердца.

***

Всю ночь я дежурю у постели Дилэйн, сплю лишь урывками, склонившись головой на край кровати. А когда не сплю, то рассматриваю худое личико девочки и понимаю, что не хочу её отпускать. Не могу. Тот мир с жестокими подростками, грязными лужами и холодными расчётами мадам Шон — не для неё.

Знаю, что и сама ещё не встала на ноги, но я что-нибудь придумаю. Мы придумаем. Лишь бы Дилэйн не побоялась довериться мне.

Лишь к полудню следующего дня девочка окончательно приходит в себя. Её взгляд становится ясным, и она пытается приподняться в постели.

— Тише, тише, — мягко удерживаю за плечи. — Нельзя так резко. Мейра говорить, тебе надо отдых.

— Сколько я здесь? — детский голос срывается на шёпот после долгого сна.

— Ночь и половина дня. Сейчас немного больше полдень.

— Больше полудня? — её глаза расширяются в ужасе. — Мадам Шон меня убьёт.

— Потому что тебе нельзя долго уходить? — догадываюсь.

— Да, — печально кивает. — Мадам Шон сказала, если буду слушаться, то она разрешит выходить на прогулки. Но теперь… точно запретит. И накажет меня за булочки и за испорченное платье.

Её пальцы судорожно сжимают край одеяла.

— Тебя никто не накажет, Дилэйн, — говорю твёрдо, хотя сама ещё ни в чём не уверена. — Не накажет, потому что ты не будет вернуться в её дом! Ты быть здесь. Со мной.

Она удивлённо распахивает глаза, но в следующее мгновение в этих глазах я снова вижу безысходность:

— Оливия добрая, но Оливия сама без дома. А здесь, — при этих словах Дилэйн обводит глазами келью. — Здесь нас скоро найдут… и накажут. И меня накажут, и тебя. Я не хочу, чтобы тебя наказали, Оливия. Без меня тебе будет легче.

— Нет, Дилэйн! Я буду что-то придумать, я буду работать, но тебе нельзя вернуться к мадам Шон!

— Оливия очень добрая, — грустно улыбается и явно считает себя обузой.

Выдыхаю. Ладно. Попробуем иначе.

— Дилэйн, кто дать тебе новый платье?

— Мадам Шон. Теперь я должна выносить гостям выпечку и пирожные, когда приветствую их в гостевом доме.

Значит, корыстная ведьма уже устраивает смотрины, чтобы привлечь к Дилэйн больше внимания. Плохо. Очень плохо.

— А ты жить у мадам Шон… ммм… — не знаю, как сказать “с рождения”, поэтому говорю иначе: — ты жить в гостевом доме всегда?

Дилэйн замирает. Потом еле заметно кивает.

— А… а твоя мама? Где она? — осторожно продолжаю расспрос, при этом беру влажную тряпицу и бережно протираю Дилэйн лоб. Она покорно подставляет лицо, но взгляд отводит.

В моей голове колоколом звучит выкрик одного из подростков: «дочь продажной девки» — это многое расставляет на свои места, но мне нужно знать точно.

— Твоя мама работать у мадам Шон, да?

Дилэйн резко отворачивается к стене и поджимает губы.

— Дилэйн, я на твоя сторона, — глажу её по волосам и спине, пытаясь жестом передать то, что мне пока сложно передать словами.

— Моя мама уехала. Три года назад, — Дилэйн говорит это, продолжая буравить взглядом стену. — С одним из гостей-мужчин. Если бы она хотела, то уже забрала бы меня к себе, но за три года я её ни разу не видела… и не хочу видеть.

Она не плачет, но в голосе её чувствуется боль — тихая, выжженная, сухая. Словно Дилэйн давно смирилась, приняла предательство и осознанно вычеркнула мать из своей жизни.

Я хочу найти слова утешения, но когда открываю рот, Дилэйн резко оборачивается и закрывает мой рот ладонью.

— Я не хочу говорить о ней! — сердито.

— Хорошо, милая, — отнимаю от своего лица её руку и сжимаю холодные пальцы в своих ладонях. — Тогда я принесу тебе поесть.

— Нет, — мотает головой. — Мне нельзя тут больше быть. Мадам Шон ищет меня, и мне лучше вернуться…

— Нет, Дилэйн, погоди, — останавливаю её попытку выбраться из-под одеяла. — Ты же понимать, зачем мадам Шон дать тебе красивая платье?

Дилэйн прикусывает губу и сжимает кулачки.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Оливия. Но сейчас меня не тронут, потому что мадам Шон боится нарушать законы… а потом… потом я сбегу, — она воинственно поднимает подбородок.

— А если потом тебе будут запретить гулять одной? Если потом тебя закрыть в маленький комната? Мадам Шон знать, что Дилэйн будет хотеть убежать и будет думать, как не дать Дилэйн это сделать!

Такие длинные предложения даются мне нелегко, но я отчаянно надеюсь, что Дилэйн смогла понять, что я хотела сказать ей.

— Дилэйн, у меня нет денег. Нет дом. Нет еда. Но вместе мы что-то придумать!

— Мадам Шон будет vorgash… — грустно качает головой.

— Что? — не понимаю.

— Я сказала, что мадам Шон будет очень зла, — поясняет.

— Тебе не надо бояться, Дилэйн. Ты будет со мной…

Она поджимает губы и прикрывает глаза, а затем бросается мне на шею и крепко обнимает своими худенькими руками.