Хаггар бледнеет, глаза его расширяются от ужаса, когда брюнет направляется к нему с какой-то нечеловеческой хищной грацией.

Тело мужчины меняется, теряя человеческий облик. Он становится выше, больше, и плечи его разрывают рубашку, а кожа теперь напоминает грубую чешуйчатую броню.

Щелчок тетивы.

Стрела.

Перезарядка.

Щелчок тетивы.

Ещё стрела.

Брюнет даже не пытается уклоняться, но все стрелы, которые попадают в него, отлетают в сторону, будто наконечники их сделаны из мягкой резины.

— Ты не только ос-слуш-шался моего пр-риказа, Хаггар-р, ты пос-смел пр-редать меня! — на грани рыка и шипения. — Ты з-знаеш-шь, что я делаю с пр-редателями…

Взвизг Хаггара пробирает до нервов.

— Нет! Это всё она! Это она! Она убийца, Gra’tar!

Движение брюнета кажется смазанным и едва уловим глазу, а хруст сломанной шеи капитана — оглушающим и жутким.

К этому моменту до забора мне остаётся всего ничего.

Почти доползла.

Хватаюсь за камни, подтягиваюсь, просовывая голову в низкую каменную щель, за которой уже хорошо виден поток воды. И в тот момент, как бездыханное тело жестокого капитана осядает на землю, я делаю последний рывок и соскальзываю в реку.

Меня подхватывает прохладный поток.

Не знаю, что там произошло между этими двумя, но если брюнет всё ещё думает, что я пыталась его убить, то, очевидно, меня ждала бы участь не менее суровая, чем участь этого Хаггара.

Впрочем, вероятно, сначала меня бы пытали, желая выяснить подробности покушения... верно? Иначе зачем бы брюнету было меня спасать?

По телу проходит волна ледяного страха, когда я представляю себе то, как мог бы проходить сам допрос. Память ехидно подкидывает угрозу Люсинды — ту, в которой она предрекала мне прилюдную порку, и страх превращается в ужас, что пробирает меня до самых костей.

Делаю сильные гребки руками, спеша оказаться как можно дальше, хотя течение и без того быстро уносит меня прочь.

Где-то позади остаются крики подоспевшей стражи. Усмехаюсь, представляя, как они пытаются просунуть в узкую щель свои головы или же становятся друг другу на плечи, чтобы перелезть высокий забор.

Но я уже достаточно далеко.

Судорожно выдыхаю и делаю ещё пару сильных гребков, стараясь держаться в тени каменной набережной.

Речка делает поворот.

Теперь впереди виднеется мост, но вокруг становится более оживленно. Чтобы меня не заметили случайные прохожие или лодочники, набираю в легкие воздуха, намереваясь доплыть до моста под водой.

За мгновение до того, как моя голова скрывается в мутной воде, над округой проносится низкий, протяжный, нечеловеческий рёв. Рёв этот вызывает внутри меня странную, необъяснимую тоску, а в памяти всплывает то, какими нежными могут быть руки загадочного брюнета.

Вот только едва ли эти руки были бы со мной сегодня снова нежны…

***

Продолжаю знакомить вас с героинями-попаданками нашего литмоба и сегодня приглашаю в удивительную историю Анны Невер:

“Наша Мачеха – Дракон! или Мой истинный - человек”

Она – драконица с бракованными крыльями и слабым огнем, принцесса, которой уготовано стать лишь пятой женой недалекого царька. Бездетной и бесправной.

Но древняя магия переносит ее из родного мира в людской. Теперь она – злая мачеха трёх человеческих детей и жена владельца золотодобывающей компании, и одновременно… своего истинного.

Вот только тот, к кому так тянется ее душа, уже глубоко разочарован в новой жене.

Читать здесь:

Глава 16. Брюнетка

Оливия

Я гребу под водой, пока не начинают гореть лёгкие, и когда мне удаётся схватить одну из опор моста, я почти плачу от облегчения.

Неужели мне удалось?

Нащупываю под водой уступ, забираюсь повыше, чтобы можно было заняться раной.

Стрела прошла навылет, оставив за собой рассечённый и всё ещё кровоточащий след. Мне нечем его обработать, так что приходится просто перевязать бедро поясом от платья, чтобы остановить кровь. Этого мало, но это всё, что сейчас могу себе позволить.

Следующие часы я пытаюсь слиться с тенями, то забираясь в узкую щель между опорами моста, то стоя по пояс в воде.

Я слышу крики стражников, стук копыт, громкие голоса, что спрашивают случайных прохожих, не видели ли они девушку со светлыми волосами.

Дважды мимо меня проплывает лодка со стражей. В руках они держат фонарь, и в эти моменты, я ныряю, хватаясь за камень, чтобы не всплыть.

Течение мешает лодке надолго задержаться рядом, и это тоже играет мне на руку. Мне удаётся остаться незамеченной дважды.

Когда на город опускается глубокая ночь, а гул голосов и топот копыт становится редким, я понимаю, что пора выбираться наверх. Возможно, мне стоило бы просидеть под мостом немного дольше, но вода, которая ещё недавно казалась почти тёплой, сейчас пробирает меня холодом до костей.