Неловко, тяжело, прямо в большую лужу. Корзина выпадает из её рук, кувыркается, и из-под салфетки на землю вываливаются круглые золотистые булочки.

В спину Дилэйн несётся безжалостный детский смех.

— Дочь продажной девки, там тебе и место!

— Лужа! Лужа! Лужа!

Всё происходит так быстро. Какие-то жалкие секунды, которые я бегу к ней, преодолевая улицу и площадь.

— Немедленно прекратите! — мой хриплый крик тонет в хаосе их глумливого смеха.

До Дилэйн остаётся какой-то десяток шагов.

Ужас пульсирует в висках и леденящим комком застревает в горле. Время застывает. Превращается в точку.

Как в замедленной съёмке, я вижу здоровенный мужика в переднике лавочника. Он бежит сюда, грозно маша руками.

Как в замедленной съёмке, я вижу поднимающуюся Дилэйн, вижу, как тонкой струйкой из её разбитой брови сочится кровь, капает на бледную щёку, смешиваясь с беззвучными слезами, и норовит испачкать и без того безвозвратно испорченное новое платье.

И как в замедленной съёмке я замечаю его — курносого, коренастого мальчишку с кудрявыми волосами. Он поднимает с земли камень, тяжёлый, размером с его грязный кулак. Глаза его горят тупым, звериным азартом.

Бросаюсь вперёд, скорее, руки сами протягиваются, чтобы поймать, закрыть, защитить.

— Ах вы, varis’tar dra’zhur!! Я вас! — гудит раскатистый окрик лавочника.

Но это не останавливает кучерявого шалопая, он замахивается в хулиганском угаре. В этот момент, стоящий рядом мрачный долговязый подросток со всей злостью бьёт кучерявого в бок локтем.

Вот только уже слишком поздно.

Мгновение упущено и камень летит, попадая в голову Дилэйн, в тот момент, когда я уже протянула к ней руки.

И только поэтому успеваю подхватить.

Её тело обмякает в моих руках. В ужасе прижимаю к себе ребёнка.

Лавочник с рёвом налетает на кудрявого пацана, хватает за шиворот. Гиканье и визг разносятся по площади, когда стая мелких шакалов разбегается кто куда.

И только тощий долговязый подросток остаётся неподвижно стоять, будто ноги его приросли к земле. В его лице нет ни страха, ни злорадства. Оно… пустое. Застывшее, как маска. Но глаза... тёмные и широко раскрытые глаза прикованы к Дилэйн. Он смотрит так, как будто видит призрак. И словно не верит в то, что сейчас произошло.

Мне до него нет дела. Весь мир сужается до хрупкого тела в моих руках, до алой струйки, ползущей из-под тёмных волос, до слабого, прерывистого дыхания.

Подхватываю Дилэйн на руки, разворачиваюсь и почти бегу. Сандалии шлёпают по лужам, плащ развевается, сползает с головы платок. Едва не спотыкаюсь.

Вот дверь часовни. Лестница. Влетаю внутрь, сбивая низкую табуретку. Мейра вскакивает с места у очага, её лицо искажает испуг.

— Боги! Оливия, что случилось?!

— Помоги! — мой голос срывается. — Пожалуйста, помоги ей!

— Тшш, тихо-тихо, — осматривает Дилэйн. — Всё будет хорошо…

Глава 12. Кое что о Дилэйн

Оливия

Мы укладываем Дилэйн на узкую постель в келье Мейры. Тело девочки кажется до смешного маленьким на грубых шерстяных одеялах. Мейра ловко снимает с неё испачканное платье, внимательно всю осматривает, проводит пальцами по линии волос и шумно выдыхает.

— Сотрясение есть, но в остальном ничего страшного. Ранку надо почистить, иначе будет shen’tar.

Незнакомое слово я перевожу, как "воспаление" или "заражение" и согласно киваю.

Мейра берёт чистые тряпицы, воду, склянки с травами. Её движения резки и выверены, я лишь стараюсь помочь, подать, придержать.

Когда Мейра перевязывает Дилэйн голову, то нашёптывает что-то, что я не могу разобрать. И я даже не уверена, что это на том языке, который я пытаюсь освоить.

В какой-то момент Дилэйн открывает глаза, не понимая, где она и что происходит. Я выдыхаю, а Мейра тут же подсовывает девочке тёплый отвар и строго указывает:

— Пей! Маленькими глотками и до дна.

Я поправляю Дилэйн подушки, чтобы пить было удобнее, и сажусь рядом.

— Дилэйн, мы в часовне Мейры, — провожу рукой по её густым тёмным волосам. — Мальчик на площади бросил в твоя голова камень и ты…

Не знаю нужных слов, поэтому пытаюсь объяснить их жестами — ударяю себя кулаком по затылку и изображаю потерю чувств.

Мейра на это только закатывает глаза и бегло поясняет Дилэйн словами то, что мне пока сложно сформулировать.

По взгляду понимаю, что Дилэйн прокручивает в мыслях то, что случилось перед тем, как она потеряла сознание.

— Камень бросил… тот, что высокий и худой? — поднимает на меня глаза.

— Нет. Другой. Низкий и… — не знаю, как сказать “курносый”, поэтому слегка задираю пальцем кончик собственного носа.

Дилэйн понимающе кивает, отводит взгляд и задумчиво замолкает. Мне хочется задать ей вопросы, но уже через пару минут веки девочки тяжелеют, и она засыпает.

— Будить нельзя. Пусть спит, — отдаёт распоряжения Мейра. — Следи, если начнётся жар или захочет пить, дай вот это, по глотку.