Первым ее заметил парень слева от Эйдена. Это был здоровенный блондин с добродушным лицом и глазами, которые слегка затуманились при ее приближении. Вивиан не смогла устоять, она подмигнула, и его щеки порозовели. Это было так легко. Другой парень продолжал болтать без умолку, но девушка оглянулась и сморщила нос. Она была маленькой, с коротко подстриженными темными волосами – из тех девушек, которые носят черные чулки даже в такие дни. «Я сделаю еще пару затяжек на этих колготках, дорогая, если ты еще раз так на меня посмотришь», – безмолвно пообещала Вивиан.

Затем Эйден Тиг обернулся, чтобы увидеть, что привлекло внимание его друзей. Кристаллическая сережка в его левом ухе отразила солнце радужной вспышкой, а его медленная непринужденная улыбка шокировала ее.

Она знала, что чересчур засмотрелась, но его лицо было интересным.

Его взгляд был насмешливым и мечтательным, словно он наблюдал за жизнью со стороны и находил её слегка забавной. Он казался расслабленным, а не таким напряжённым, как Пятёрка – эти были вечно дергающиеся, нервные, борющиеся, огрызающиеся существа, которые так много от неё хотели. Она заметила его высокую фигуру танцора и его руки с длинными пальцами, и ей пришла в голову мысль, что ей понравится, если он к ней прикоснётся.

– Я тебя знаю? – спросил он. Он выжидающе ждал, с озадаченным выражением лица.

3

Вивиан сказала первое, что пришло ей в голову:

– Эм. Мне понравилось твое стихотворение в «Трумпете». – «Я не верю, что эта дурацкая фраза вылетела у меня изо рта», – подумала она.

– Ээ, спасибо, – сказал Эйден. Он все еще выглядел озадаченным.

«Он не оборотень», – с досадой подумала она. – «Как я могу так реагировать, если он не один из нас?» Его запах сладкого пота и мыла был чисто человеческим. «Соберись, девчонка», – сказала себе Вивиан. Ей не нравилось это чувство растерянности. Она уперлась рукой в бедро и бросила вызов его тёмным глазам:

– Твоё стихотворение было напротив моего рисунка. Я была рада, что не оказалась рядом с какой-нибудь дрянью.

Белобрысый пацан заржал.

– Заткнись, Квинс, – сказал Эйден, но усмехнулся.

– Там была какая-то сцена в лесу, да? – сказал парень с забавной кривой стрижкой. – Жутковато, чувак.

Темноволосая девушка положила руку на руку Эйдена. – Бинго нас ждет.

– Погоди, Келли. – Эйден мягко высвободил руку, и девушка недовольно нахмурилась. – Клевый рисунок, – сказал он Вивиан. – Ты как будто ты прочитала мои мысли.

– То же самое я подумала о твоем стихотворении, – ответила Вивиан. Ее реакция на него была тревожной, но она хотела изучить ее. Она взяла его за руку и повернула ее ладонью вверх, затем провела ногтями по длине его пальцев. Он не сопротивлялся.

– Что ты собираешься делать, гадать мне? – спросил Эйден.

– Да, – ответила она. Она вынула фломастер из сумочки. Затем, пока он завороженно наблюдал, она написала свой номер телефона у него на ладони. Повинуясь своей прихоти, она обвела его пятиконечной звездой.

– Что это? – спросил Квинс. – Ты еврейка, что ли?

– Не-а, – тихо сказал Эйден. – Это пентаграмма.

– Значит, она ведьма, – огрызнулась Келли.

«Нет, моя дорогая», – подумала Вивиан. – «Ты мало смотришь ночные фильмы. Человек, который видит пентаграмму на своей ладони, становится жертвой оборотня».

– Ты ведьма? – спросил Эйден, его глаза заблестели.

Ее голос был хриплым:

– Почему бы тебе не узнать? – Она свернула его ладонь вокруг знака, который делал его ее собственностью. Внутри ее сердце бешено колотилось в ответ на ее поступок, но она не позволила себе струсить.

Уходя, она услышала, как Келли повысила голос, но не стала прислушиваться. Это его девушка, что ли? Он мог найти и получше. Намного лучше.

Весь день ее мысли возвращались к нему, словно песня, которую она не могла выкинуть из головы. Через некоторое время это начало раздражать. «Что я, извращенка?» – спросила она себя. – «Он же человек, Великая Луна, даже – половина человека».

«Это всего лишь игра», – убеждала она себя, – «чтобы посмотреть, смогу ли я его подцепить». Но на самом деле она хотела знать, что в человеческой голове заставило его написать то стихотворение, и она хотела знать, почему у нее от этого так перехватило дух.

Когда она подошла к дому, входная дверь открылась. Габриэль, причина последней ссоры ее матери, уходил. Он заполнил собою весь дверной проем, преграждая ей путь. Его футболка обтягивала широкую грудь.

– Привет, Вив, – сказал он. – Хорошо выглядишь. – Его голос грохотал, как ленивый гром. Насмешка в его голубых глазах породила в ней желание плюнуть.

– Прибереги свои комплименты для Эсме.

Габриэль потер подбородок и усмехнулся. Она заметила сморщенный белый шрам на тыльной стороне его правой руки. Кончик другого шрама виднелся на горле.

– Мы не видим тебя в баре «Тули», – сказал он, игнорируя ее гнев.

Она испепелила его взглядом:

– Я слишком молода, чтобы пить.

Он не спеша оглядел её.

Прежде чем она успела подумать, что делает, ее рука непроизвольно потянула за край шорт, пытаясь их удлинить. Рубашка внезапно показалась ей слишком узкой. Она почувствовала, как капелька пота скатилась между грудей.

– Я бы поверил этому, если бы не знал тебя лучше, – наконец, сказал он.