«Великая Луна, что подумала бы она, увидев мою натуру, состоящую из реальных существ», – усмехнулась Вивиан. Учительница уговорила её представить несколько рисунков в школьный литературный журнал. Сначала она рассмеялась, но почему бы и нет? И теперь, к своему удивлению, её работа заняла заметное место вблизи центра журнала «Трумпет». Вивиан улыбнулась. И наверняка эти люди думали, что её творчество отражает крутое видение чего-то ультрамодного и опасного.

Мысль об этом небольшом признании прогнала ее мрачность, и она вскочила, чтобы достать рюкзак и взглянуть ещё раз. Завтра утром, надо положить журнал открытым на кухонном столе, чтобы мама увидела, прежде чем пойти на работу. Узнает ли она искусство своей дочери? Будет ли гордиться?

Журнал пах глянцем и был прохладным на ощупь. Она нашла свою картину и погрузилась в созерцание чётких линий. «А вдруг теперь девчонки в школе начнут обращать на меня внимание?» – задумалась она.

Она даже не удосужилась посмотреть, с кем разделяет пространство в журнале. «Лучше ли моя работа, чем у остальных?» – задала она себе вопрос сейчас. На противоположной странице находилось стихотворение. Она подозрительно изучила его. Плохое стихотворение снизило бы ценность её труда, сделав его дешёвым.

Название поразило её – «Изменение Волка». Она продолжила читать.

Корсар леса,

сбрось твою кожу –

ту бледную, червей подобную

уязвимость.

Корсар леса,

смени свою кожу

на мех бурый

и полосатый шелестящий.

Пентаграмма горит,

в твоих глазах,

и мягкие, бледные завитки,

волчьего аконита,

сжимают твоё сердце.

Грызущая боль

сверлит твои бёдра,

хруст костей

возвещает начало перемены.

Разбойник плоти,

откинь голову назад

и разведи челюсти,

запой песню луны.

Пути леса тёмны,

ночь длинна.

Она содрогнулась в восхитительном потрясении.

«Он знает», – подумала она. – «Он знает, что изображено на ее рисунке». Волнение сменилось гневом, и ее глаза сузились. Кто такой этот Эйден Тиг? Откуда ему знать лесные тропы? Но ей было любопытно. Может быть, ей стоит найти его и взглянуть на человека, который пишет о хрусте костей, посмотреть, понравиться ли он ей. А если нет? Натравить на него Пятерку? Она тихо рассмеялась, обнажив острые белые зубы.

 

2

Утро было умеренно теплым, и запах ранних роз доносился со двора соседей. Позже будет жарко; она была рада, что решила надеть шорты. «Учиться осталось совсем недолго», – подумала Вивиан, идя по усаженной деревьями улице. – «Что я буду делать летом? Надеюсь, перееду. Уеду из этого места».

– Привет, Вив. – Худощавая мускулистая фигура отделилась от каменного воротного столба, и ее глаза на мгновение расширились.

– Раф, – непринужденно поприветствовала она и продолжила идти. Если бы она не витала в облаках, то учуяла бы его.

Раф пошел рядом. Она заметила, что теперь он отращивает эспаньолку и усы. Он провел рукой по своим густым длинным каштановым волосам и поудобнее перехватил сверток, завернутый в газету, который нес под мышкой.

– В школу идешь?

– Кое-кто из нас ходит.

Пятерку скорее можно было найти в закусочной за углом от школы или у реки.

– Йаааааааа!

– Ууууууууу!

Два парня спрыгнули с придорожного дерева, позвякивая цепями, их волосы развевались. На этот раз она слегка вздрогнула и разразилась проклятиями внутри себя. Она должна была знать, что остальные рядом. Близнецы: Виллем и Финн, выглядели довольными собой. Круглолицый Виллем обхватил ее за талию и дружески сжал.

– Не напугали мы тебя? – спросил он, явно надеясь, что напугали.

– Ты такой щенок, – сказала Вивиан, убирая его руку.

Он был ее любимчиком из близнецов в детстве. Он был милее и предсказуемее своего брата, но его ласковые жесты за последний год или около того потеряли большую часть своей невинности.

Финн, более худощавый из близнецов, сардонически улыбнулся.

Теперь она ожидала появления остальных, так что не удивилась, когда Грегори, долговязый светловолосый кузен близнецов, бесшумно вышел из-за другого дерева и присоединился к ним, а Ульф перепрыгнул через белый штакетник и запрыгал задом наперед по тротуару, дико смеясь, пока Раф не дал ему подзатыльник.

У них был их обычный вид: ботинки, черные джинсы, футболки и разнообразные татуировки. Раф закатал рукава, чтобы продемонстрировать бицепсы. «Мои телохранители», – подумала Вивиан.

– Видел вчера твою мать в баре «Тули» с Габриэлем, – сказал Финн. – Она прямо вешалась на него. – Его губы сложились в злобную тонкую ухмылку, а глаза выжидающе сузились.

Вивиан ощетинилась, но промолчала.

– Да, и Астрид была недалеко, – сказал Раф. – И выглядела она чертовски злой. – Он рассмеялся.

–Эй, мою маму сюда не вмешивайте! – вставил Ульф.

«Так вот из-за кого они ссорились», – подумала Вивиан. – «Габриэль. Это отвратительно. Ему всего двадцать четыре. И он слишком высокого мнения о себе, насколько она могла судить».