– Я бы понял, если бы это была какая-нибудь суровая зима сотни лет назад, и мы бы голодали, – сказал Габриэль, его глаза сверкали от гнева. – Но это было убийство не ради еды, а ради удовольствия – удовольствия, которое могло бы обречь нас всех на погибель. Я буду наблюдать за всеми; другие будут наблюдать за мной; и когда я узнаю, кто это сделал, я заставлю его заплатить.

Его слова поразили Вивиан силой удара, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Габриэль поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате. Вивиан смотрела на него с холодным ужасом. Его руки были сильными; одним ударом они могли сломать шею. У него были длинные ноги, и даже сквозь джинсы она чувствовала мышцы и сухожилия, которые позволяли ему догонять самую быструю добычу. Когда он надевал свою шкуру, он представлял собой массивное, темное и безжалостное животное.

– Я понимаю стремление убивать так же хорошо, как и любой из нас, – яростно сказал он, и Вивиан поверила ему. – Но его нужно контролировать. Больше нет дикой природы, где можно было бы спрятаться. Мы не можем бегать стаями в горах, где путешественники месяцами остаются незамеченными, нет густых лесов, чтобы пробежать которые требутся дни, и прошло много веков с тех пор, как мы правили маленькими королевствами в центре Европы, словно боги. Homo sapiens повсюду, их больше, чем нас, и Homo lupus вынуждены жить рядом с ними. Как бы сильно мы ни хотели их убить, мы не можем этого сделать. Это подвергает нас опасности. – Он помолчал. – Иногда мне кажется, что мы пережили свое время.

Вивиан с холодным интересом поняла, что он тоскует по старым временам. Она подумала, не связано ли это отчасти с тем, что он не мог позволить себе такой же роскоши. Она узнала в себе ту же самую яркую искру желания по тем временам, когда инстинкты не были ограничены, и молодой Луне было легко все прощать. Она вздрогнула и отвела взгляд.

– Прости, что это тебя напугало, – сказал Габриэль, и она поняла, что он стоит у её кресла и изучает её. Его глаза стали мягче, чем несколько мгновений назад.

– Почему ты думаешь, что я напугана? – дрожа, спросила она.

– Вивиан, я ощущаю от тебя запах страха. – Он наклонился и легонько погладил её щеку пальцами, которые могли легко раздавить ей горло. Она не посмела отстраниться. – Мне жаль, что ты потеряла свой дом в Западной Вирджинии. Я найду тебе другой, и скоро, обещаю. Я дам тебе безопасность.

Она едва сдержала нервный смех.

21

Вивиан развалилась на диване и позволила слезам высохнуть на лице. Последние три дня она только и делала, что бродила по гостиной, слушая самую унылую музыку, какую только могла найти, и запутывалась в собственных мыслях. По ночам она запиралась в своей комнате и утешала себя шоколадом. Ей снились темнота и кровь.

Музыкальный диск закончился, оставив ее в суровом молчании, позволяя той же старой мысли звенеть в голове.

«Как он может меня не любить?»

Она сжала пентаграмму, которую все еще носила на шее. Никто никогда не отталкивал ее. Даже Габриэль желал ее. А она хотела лишь какого-то бледного, растрепанного человека с огромными темными глазами, который не хотел ее.

Теперь она знала, что все, что она сделала, было большой ошибкой — глупой, глупой ошибкой. Ей следовало наслаждаться им, пока она могла, и никогда не показывать ему, что она другая. Что, если он совершит глупость? Что, если из-за нее случится что-то ужасное? И хуже того, что она сделала, когда ушла из его дома?

— Что случилось? – спросила Эсме, вернувшись домой и обнаружив Вивиан в том же самом месте, где она была, когда Эсме ушла. – Этот парень тебя бросил?

Вивиан отвернулась. Она не могла отрицать этого, но и говорить об этом не хотела, потому что тогда ей пришлось бы придумывать объяснение. Но настоящую причину просто невозможно было назвать.

– Какая наглость! – воскликнула Эсме, но в её голосе звучало облегчение. – Какой идиот! Неужели он не понимает, как ему повезло? Мужчины! Они – придурки. Неважно, какого они вида. Мне никто не звонил? – добавила она с тревогой.

Вивиан покачала головой.

– О, детка, я знаю, ты чувствуешь себя ужасно, – сказала Эсме. – Но он не стоит этих страданий. Это не могло продолжаться долго, ты же знаешь. Ты можешь найти кого-то лучше. Намного лучше. У тебя мог бы быть Габриэль – кто-то, с кем ты можешь быть собой. Ты ведь уже попробовала вкус бунтарства, теперь пришло время взяться за ум.

У Вивиан не было сил спорить. Она думала, что сможет быть собой с Эйденом, но теперь он боялся её.

– Я приготовлю ужин, – сказала Эсме. – Спорю, ты ничего не ела. Как насчёт пива? – Она ушла на кухню.

Эсме никогда не предлагала ей пиво. Это была взятка. Пиво напомнило Вивиан о баре «Тули». Смерть за этим баром обсуждалась в новостях все выходные. Эйден, должно быть, думает, что это Вивиан виновата.