«Как я могла так поступить с Астрид?» – снова и снова спрашивала она себя. Эсме и Руди еще не вернулись домой, но она была уверена, что они не заставят себя долго ждать. После празднования они бы задержались достаточно долго, чтобы похоронить мертвых в уединенном месте, а затем вернулись бы обратно. Она включила кондиционер и заперла дверь. Как они могли позволить ей так себя вести? Как они вообще могли это одобрить?

Она натянула простыню на голову, но не могла уснуть. Действительно ли она обязана стать парой Габриэля, или победа в схватке лишь дает ей, так сказать, первоочередное право? Могла ли она кому-то делегировать эту роль? Может быть, она могла бы назначить Астрид. Она полуистерически захихикала. Черт возьми, зачем она нужна Габриэлю? Теперь он был вожаком стаи, даже некоторые из парных сук будут прятаться с ним за кустами. Он мог бы отправиться в одно из других сообществ и легко привести оттуда жену.

Вивиан широко раскрыла глаза от волнения. Именно это она и предложит. Наверняка стая не одобрит его связь с ней против её воли, не так ли? Она расслабилась, и её глаза снова закрылись. Сон окутал её, словно хлопчатобумажный саван. Когда Вивиан проснулась, на улице было темно. В доме царила тишина. Она проспала весь день. Она смутно помнила, как просыпалась гораздо раньше, когда кто-то пытался повернуть дверную ручку. Должно быть, это была Эсме, она слышала ее голос, зовущий её по имени. «Я сейчас встану», – сказала она себе, затем перевернулась и снова уснула. В следующий раз, когда она открыла глаза, было утро, и в дверь её спальни настойчиво постучали.

– Что? – сердито воскликнула она.

– Ты встаёшь? – спросила Эсме.

– Нет.

– Нам нужно поговорить.

– Нет, не нужно.

– Слушай, всё в порядке, – сказала Эсме. – Тебе стыдно, что ты сбежала. Все понимают. Ты была потрясена тем, что произошло. Ты юна. Ты привыкла к мальчикам. Мужчина – это совсем другое дело. Но ты достаточно взрослая, чтобы справиться с ним, я знаю, детка. Ты же моя девочка.

Вивиан подумала: «Она все не так поняла. Не утруждайся рассказывать мне, как поживает Астрид и не покалечила ли я её на всю жизнь. Не рассказывай мне, как Баки справляется с убийством друга».

– Я специально не участвовала ни в каких соревнованиях, и мне не нужен Габриэль, так что иди к черту, мама, – наконец ответила она.

– Вивиан! – голос Эсме звучал скорее обиженно, чем сердито.

Зазвонил телефон.

– Хорошо, хорошо, – сказала Эсме. – Я оставлю тебя в покое, чтобы ты привыкала к этой мысли.

Она ушла, чтобы ответить на настойчивый звон. Вивиан швырнула стакан через всю комнату. Он разбился об оконную раму. Даже мать с радостью отдала бы её в жены тому, кто ей не нужен.

Весь день Вивиан выходила из комнаты только тогда, когда была уверена, что Эсме где-то в другом месте. Она знала, что это сводит её мать с ума. «Так ей и надо», – подумала она. – «Если бы мне не пришлось спасать её, я бы не оказалась в таком положении».

Казалось, телефон звонил постоянно. «Любопытные ублюдки, – подумала Вивиан. – «Разве у них нет своей личной жизни, чтобы не скучать?»

Она включила телевизор на полную громкость, чтобы заглушить звонки, но там показывали только глупые игровые шоу и программу, в которой толстые женщины жаловались, что их парни не могут принять их такими, какие они есть. Она с отвращением выключила телевизор.

Вивиан смотрела на свою незаконченную фреску с изображением бегущих волков, и тонкие волоски на затылке встали дыбом. Она подумала, хватит ли у нее краски, чтобы ее стереть, но при этой мысли ее пронзила боль утраты. «Нет», – сказала она себе. – «Это были хорошие времена. Гармония. Вот что я хочу помнить».

В ней пробудилась тоска по блаженному забвению, которое погружало ее в живопись, и она даже подняла кисть из банки на столе, но ее хватка причиняла боль все еще ушибленным пальцам. «Мне нужно сходить за водой», – поняла она. Она бросила кисть на пол. Скрип на лестничной площадке предупредил ее, что Эсме снова рядом.

– Этот мальчик на телефоне, – объявила Эсме за дверью.

Вивиан догадалась, что она имеет в виду Эйдена.

– Скажи ему, что я больна.

Эсме ушла, не споря.

Вивиан подумала, что лучше уж отложить разговор с ним.

«Она сказала мне это только потому, что надеялась, что телефонный звонок заставит меня выйти из комнаты».

После того, как Эсме ушла на работу, Вивиан попыталась позвонить Орландо Гриффину и узнать, какие у нее есть варианты в соответствии с Законом о стае. Ответа не было. Она с силой бросила трубку.

Затем Руди вернулся домой, и она не хотела звонить снова, пока он рядом. Она с облегчением вздохнула, когда он решил лечь спать пораньше и оставил ее одну с телевизором. Она специально заснула на диване, чтобы потом, когда мать разбудит ее и отправит спать, накричать на Эсме. В субботу Руди рано встал, чтобы покататься на велосипеде, пока температура не поднялась до девяносто, а Эсме, как обычно, проспала допоздна, поэтому Вивиан оказалась одна, когда спустилась вниз.