Блондин бросился вперед. Он схватил Баки за горло и яростно тряс его. Вивиан увидела удивление в глазах Баки. «Он умрет», – подумала она. Но Габриэль набросился на блондина сзади, и тот с визгом отпустил его. Баки упал на тело Джина и распластался на залитой кровью земле. Джин, содрогнувшись, принял человеческий облик. Он дернулся один раз, а затем замер – неподвижная, искорёженная плоть.

Блондин повернулся к Габриэлю, оскалив зубы. Он не собирался сдаваться. Никто и не думал, что он это сделает. До конца ночи случится ещё одна смерть. Они сшиблись в клубок катящегося, рычащего меха, разошлись и столкнулись вновь; раны на их шкурах влажно раскрывались, словно на перезрелых плодах.

Вивиан было всё равно, кто победит. Она не хотела смотреть, но не могла остановиться. Зачем им нужно было осквернять свою красоту? Что это за люди, что убивают своих друзей? Что это за люди, приглашающие незнакомцев на ритуальную смерть? Разве радости от свободного бега и сладкой, сладкой ночи было недостаточно?

Конец наступил внезапно, как раз тогда, когда ей казалось, что борьба будет длиться вечно, пока она будет гореть в огне от стыда.

Габриэль крепко схватил блондина за густой загривок и перепрыгнул через его спину – голова блондина неестественно вывернулась. Вивиан услышала треск. Глаза блондина вылезли из орбит. Он обмяк. Габриэль отпустил его, и блондин рухнул на землю, безвольно опустив голову. С его губ потекла струйка крови. Как легко это было, словно убить курицу на воскресный обед. Отвращение сжимало желудок Вивиан, наконец, она смогла закрыть глаза.

Она, молча, стояла, пока вокруг неё раздавались вопли, но не могла заглушить их – грохот рычания Габриэля; хриплый вой Орландо; переплетающиеся теноры Рольфа и Рауля. Песня была триумфальной, голодной, страстной. Сопрано её матери взмыло до невероятных высот, и детёныши подражали ей, но их пронзительные голоса быстро охрипли. Даже Пятеро вернулись, их голоса были полны страсти. Стая сблизилась, чтобы почувствовать прикосновение шерсти к шерсти. Вокруг витал запах секса. Сегодня ночью будут зачаты детеныши. Вивиан поджала хвост.

Затем Эсме закричала, и глаза Вивиан распахнулись. Эсме вертелась, как щенок, гоняющийся за собственным хвостом. Она пыталась скинуть Астрид, которая сидела на ней верхом, уткнувшись мордой в шею Эсме.

Вивиан обрела голос и жалобно завыла, ища того, кто бы пришел ей на помощь, но все отступили и образовали круг. Ярость захлестнула ее. Шерсть встала дыбом вдоль позвоночника и задней поверхности ног. Это была та самая самка, которая спарилась с их вождем, Эсме была их королевой, и они позволили этой лживой рыжей суке Астрид напасть на нее.

Астрид оседлала ее, как быка на родео, и никто не поднял ни зубов, ни когтей, чтобы помочь ей. Астрид изменила хватку, и Эсме взвизгнула. Вивиан прыгнула, и, находясь в воздухе, гадала, кто же контролирует ее тело. Она сильно ударила Астрид, рыжая сука не удержалась и повалила на землю и Эсме. Вивиан содрогнулась от внутреннего грома. Неужели это были её рычания? Всё, что она видела, – это морда, сжимающая шею матери, и жёлтые глаза Астрид.

Вивиан бросилась ей на лицо. Морда Астрид была уже вся в крови. И всё же она держалась. Вивиан протиснулась между Астрид и Эсме, чтобы разнять их. И всё же Астрид держалась. Вивиан вцепилась челюстями в морду Астрид и начала пинать ногами. И всё же Астрид держалась, а её жёлтые глаза насмехались. Эсме заскулила, затем замолчала и задохнулась. «Её трахея, – подумала Вивиан. – Она закрылась».

Вивиан завыла. Она атаковала злую душу, которая угрожала её матери – зло, которое смеялось жёлтыми глазами. Потребовалось семь ударов, чтобы найти идеальный угол: шесть неудачных попыток задели защищающую кость, затем клык вонзился в податливую поверхность, которая задержалась на секунду, а затем лопнула, как жёлтая виноградина.

Астрид отпустила. Она откатилась в сторону, крича так, что могла бы разбудить мертвых. Вивиан не сдавалась. Она не могла доверять Астрид. А вдруг эта сука притворяется? Она с силой врезалась в скулящую самку, и, конечно же, Астрид оказалась вся в ее в зубах и когтях. Ярость Астрид ей ничем не помогла. Она была не такой сильной. Она была не такой быстрой. Вивиан никогда раньше не чувствовала такой силы. Она пронизывала её насквозь. Она могла сорвать шкуру с волка на луне, но предпочла бы шкуру Астрид. Она могла подбросить её, могла перевернуть, могла съесть её дюйм за дюймом, и нарастающий ужас в оставшемся глазу Астрид подгонял её вперёд. Она нанесла Астрид рану на боку, загнала её влево и вправо, затем кружила вокруг, заставляя её танцевать головокружительный пируэт.