– Да хватит! – крикнул кто-то ещё, и другие подхватили этот крик, пока Орландо снова не поднял руки. Резкий серебристый свет выгравировал морщинистое лицо старика на каменистом пейзаже, древнем, как сама луна. – Это Закон, – сказал он голосом, который сам был Законом. – Вы будете подчиняться или умрёте.

Мужчины бесшумно двинулись сквозь толпу к Пятёрке, окружив их. Ульф оглядывался по сторонам, оскалив зубы от паники. Ухмылки исчезли с лиц Грегори и Финна. Затем Вивиан больше ничего не видела, потому что широкие спины и плечи заслонили ей обзор.

– Ну же, Раф, – услышала она умоляющий голос Грегори. – В другой раз, хорошо?

– Да, – добавил Виллем. – У нас будут другие шансы.

Минуту царила тишина. Наконец Вивиан услышала, как Раф заговорил:

– Да пошли вы к черту!

Это было проклятие поражения. Плотная стена из мужчин раступилась, и Вивиан мельком увидела Пятерых, скрывающихся в толпе.

Габриэль хлопнул Баки по спине и сказал что-то, от чего тот рассмеялся. Мужчины повернулись, чтобы покинуть круг, словно это был знак. Баки передал шутку другому. Когда Рауль проходил мимо своей жены Магды, он схватил ее и страстно поцеловал. Визг заставил Вивиан обернуться направо и увидеть Рольфа и Ренату в похожих объятиях. Эсме смотрела в землю, и Вивиан поняла, что та жаждет, чтобы кто-нибудь поцеловал ее на удачу.

– Пойдем, – прошептала Вивиан, дергая маму за футболку. Когда они дошли до края поляны, Эсме сняла свою футболку. Вивиан сняла свою блузку и шорты. В мгновение ока они обе оказались такими же голыми, как и остальные, собравшиеся полукругом лицом к поляне.

Участники схватки выстроились в центре поляны, спиной к наблюдающей толпе, лицами к восходящей луне. Астрид, стоявшая в конце ряда, казалась невероятно маленькой по сравнению с остальными, словно ребенок, подражающий старшим. В строю стояли семнадцать мужчин, и некоторые из них были неузнаваемы сзади. Однако Габриэля невозможно было спутать ни с кем другим. Он был на полголовы выше самого высокого из них, и только светловолосый новичок был такого же роста, как он.

Эсме играла в игру «кто есть кто».

– Это Жан рядом с Раулем, – сказала она Ренате. – Я бы узнала эту попку где угодно. Рената с трудом сдержала смех:

– Тсс!

На мгновение воздух наполнился лишь скрипом и стрекотанием насекомых. Затем в лесу по другую сторону поляны, под восходящей луной, послышался шорох. Он приближался все ближе и ближе, сопровождаемый возгласами. В темноте вырисовалась бледная фигура, и из нее вышла Персия Деверо в серебряных одеждах. В руках она несла серебряную чашу, полную, как луна. Она пела тихую песню, которая пульсировала, как сердце зверя. Тетя Персия была далеко, но музыка звучала в ушах Вивиан. Она покачивалась в такт.

Старуха предложила каждому бойцу чашу.

– Напиток Луны, – сказала она. И когда она проходила вдоль шеренги, спины покрывались шерстью, конечности искривлялись, на ушах выростали пучки шерсти. Вивиан почувствовала ответный хруст в позвоночнике – острая боль, сладкая боль – и тёплый прилив крови в её венах, который разлился по рукам и ногам, заставляя когти лопаться и расти.

Тётя Персия добралась до Астрид последней. Единственная самка уже была лисьего рыжего цвета, и, хотя у неё ещё оставались пальцы, чтобы удерживать ее, она лизала из чаши мордочкой, словно кормящийся египетский бог. Когда Астрид подняла голову, жемчужина жидкости застыла на её чёрной губе, тётя Персия выкрикнула гортанное слово на древнем языке и бросила чашу ей в голову.

Вивиан взвыла ответное слово, которому научилась ещё детёнышем, и упала на четвереньки.

Она ожидала, что центр взорвётся, но самцы отступили назад, словно танцуя под им известную мелодию, а Габриэль рванулся вперёд, его ноги эволюционировали. Он вытянул руку и махнул ею один раз, два раза.

– Первая кровь, – прогремел он глухо из полости своего меняющегося рта.

Астрид пошатнулась, и ее морда в красной жидкости, от шока вернулась к женскому лицу.

– Обманщик! – закричала она человеческими губами, затем полностью преобразилась и бросилась ему в горло. Он отбросил ее в сторону, как тряпку.

Руди и худой незнакомец не изменившиеся, бросились за ней и попытались вытащить ее с поля боя. Она вырвалась из их хватки, разорвав бок Руди. Другой самец набросился на нее, и она разорвала ему горло, заставив его вскрикнуть от неожиданности. Другие самцы смотрели, как она рычит, не зная, что делать, пока Габриэль не схватил ее и снова не бросил на землю, и что бы он ни крикнул ей в ухо, прижимая ее, это сработало – она подчинилась.

Он поднялся и встал над ней, обнажив свои длинные клыки, пока она не перевернулась на спину, с поражением подставив живот, хоть ее глаза и сузились от ярости. Когда он отступил на несколько шагов, она перевернулась и прокралась к краю поляны, в нескольких ярдах от того места, где стояли другие самки.