– Я думал, ты будешь рада меня видеть, – разочаровано сказал Эйден.

– Ты меня напугал, – пробормотала она, увидев боль в его глазах.

Его бархатная улыбка показала, что он простил её резкость.

– Я подумал, если ты не можешь прийти на вечеринку, я устрою вечеринку для тебя здесь. – Он подполз к ней и сбросил рюкзак. Она чуть было не отстранилась, но насыщенный запах его тела притягивал ее к себе против её воли.

– Я не ожидал найти тебя на крыше, – сказал он. – Я собирался постучать в твоё окно. – Он расстегнул рюкзак и вытащил бутылку вина.

«Дорогая Луна, какой же он милый», – с тоской подумала Вивиан. Внезапная боль пронзила ее живот, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, надеясь, что боль сохранит ей рассудок. «А вот это уже не так мило», – подумала она в панике, глядя на его круглые, упругие бедра. После вина он достал два бокала, завернутые в бандану, затем кусок сыра, пластиковый нож и несколько бумажных салфеток, оставшихся с Рождества.

– Изысканно, да? – глаза Эйдена заблестели от восторга.

Она нервно облизнула губы.

– Прекрасно. Ты принес ужин, – услышала она свой голос. Ей хотелось убежать в лес. «Дурак», – подумала она. – «Тебе не стоило приходить».

Она взглянула на луну. Та все еще была за деревьями, ее свет, к счастью, прерывался листвой, так что она и Эйден были скрыты в пестрой тени. Видел ли он в ней какие-либо изменения? Эйден нарезал ломтики сыра на бандане, что-то бормоча.

Казалось, он ничего не замечал. О, да, он не заметил ничего плохого. Она испытала головокружительный прилив боли и удовольствия, и ее лицо дернулось. Она прижала руки к ушам, чувствуя, как они выскальзывают из пальцев. Она поспешно накинула на них волосы. «Как мне заставить его уйти?» – подумала она, чувствуя, как начинают хрустеть суставы.

– Вот, держи. – Он поднес ей к губам ломтик сыра, и она едва сдержалась, чтобы не впиться в его пальцы. Сыр был острым и спелым, он прилип к языку. Она быстро проглотила его, запивая предложенным бокалом вина.

– Эй, глупышка, ты должна пить понемногу, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты сделала после этого что-то, о чем потом пожалеешь.

Но его глаза говорили об обратном. Ее губы изогнулись в то, что она надеялась похоже на улыбку; затем она быстро отвернулась. Как там ее зубы?

Он подошел ближе и обнял ее:

– Ты выбрала странный момент, чтобы стесняться меня, – сказал он.

Ее плечи дрожали от беззвучного смеха над ее глупостью. Как она могла подумать, что может быть близка с человеком? Она почувствовала непреодолимую дрожь по спине, и в ее глазах и уголках рта появилась твердость. У нее родилась новая мысль. А что если я причиню ему боль?

– Вивиан? – прошептал Эйден. Его дыхание легко коснулось ее щеки, благоухая теплым вином и сыром.

Это была глупая мысль. Она согнулась пополам и застонала:

– Прости, мне очень жаль.

– Что случилось? – спросил Эйден, в его голосе слышались удивление и беспокойство.

– Кажется, я заболеваю гриппом, – сказала она. Вот это да! – Может, тебе стоит уйти. Я не хочу, чтобы ты подхватил.

– Но кто-нибудь должен присмотреть за тобой, если ты заболела.

– Я лучше побуду одна, – настаивала она сквозь стиснутые зубы.

Но он все равно не двинулся с места.

– Что с тобой, мальчик? – воскликнула она. – Тебе нравится смотреть, как людей тошнит?

Его глаза расширились. Она почувствовала себя дурой. Она немного изменила тон:

– Пожалуйста. Мне будет стыдно, если ты останешься.

– Но...

Спазм пронзил ее тело, кости в коленях захрустели.

– Уходи! Пожалуйста, уходи! – закричала она и, словно пьяная, бросилась к окну, ноги отказывались слушаться. – Меня сейчас вырвет.

Она нырнула на кровать, скатилась на пол и, цепляясь пальцами ног, выползла из комнаты. Дойдя до ванной в конце коридора, она захлопнула за собой дверь. Она плотно защелкнула замок. За окном над верхушками деревьев на нее смотрела круглая луна. Вивиан содрогнулась от боли, и слезы залили ее пушистое лицо. Никогда не было времени, когда бы она не хотела превращения, она всегда наслаждалась им, но теперь ее тошнило от того, что она сдерживала свои изменения. Он не мог видеть ее такой. Она не могла предать свой народ. В дверь ванной тихо постучали.

– Ты в порядке?

Она попыталась сказать: «Да, в порядке», – но челюсть у неё была уже не человеческой, и слова вырвались приглушенным рычанием. О, ужас! Почему из-за него ее прекрасный дар превращения кажется ей теперь че-то непристойным?

– Ну, если ты уверена, что с тобой всё будет хорошо…

– Хмммммммм! – простонала она, надеясь, что это прозвучит как подтверждение. Её руки вытянулись, мышцы напряглись, и она разорвала одежду, когда её шерсть затрепетала по телу. Ей никогда раньше не приходилось прятаться. Какое преступление – запереть её прекрасное тело. Во всём виноват он.

– Слушай, позвони мне завтра и расскажи, как ты себя чувствуешь. Надеюсь, тебе станет лучше.