Шутка, но слишком близкая к правде. Я смотрю на Риза, его челюсть напрягается и он едва заметно качает головой.

— Они перепутали меня с кем-то, но не из-за усов, — провожу рукой по щетине, затем хватаюсь за промежность. — Подумали, что я похож на парня по имени Хью Дж. Кок. (примеч. Игра слов на английском — имя Hugh Cock, оно также переводится как Большой Член)

— Рейкстроу! — голос тренера перекрывает гвалт. — На минутку.

Я захлопываю шкафчик и выхожу в коридор.

— Я знаю, что переборщил с тем пасом, но увидел возможность и воспользовался.

— Поэтому ты и в команде, ты готов рисковать. — Он скрещивает руки на груди. — Не хочу прерывать праздник, но твой отец ждёт в моём кабинете.

— Бл… — обрываю себя на полуслове. — Сейчас? В вашем кабинете?

— Ага. — Его раздражённый вид говорит, что ему это тоже не нравится. — У меня дела. Не затягивай.

— Так точно.

Когда я подхожу к кабинету, он стоит спиной, разглядывая полку с наградами тренера Брайанта. Не знаю, то ли он слышит меня, то ли чувствует запах, но оборачивается, морща нос. Да, я всё ещё без майки и пахну, как потная клюшка, но пастор сам виноват, что я не успел принять душ.

— Аксель.

— Преподобный, — отвечаю, будто так и надо. Плюхаюсь в кресло и разваливаюсь. — Что надо?

— Буду краток, — его взгляд скользит по татуировкам на моём торсе. — Я знаю, что тебя допрашивали в полиции по поводу инцидента с девушкой из кампуса.

Откуда, он нахуй…? Но я проглатываю этот вопрос. У отца глаза и уши везде.

— Ни слова о хорошей игре? Ни «молодец» за сезон без поражений? Ни поздравлений с тем сейвом и голевой передачей?

— Не до этого, когда я разгребаю пиар-кризис.

— Никакого кризиса. Я дал показания и передал доказательства, чтобы помочь подруге. — Говорю я, но затем поправляюсь. — Чтобы помочь своей девушке.

— Той самой Наде Беквит из протокола?

— Именно ей.

— Так и думал, что это возможно. — Он вздыхает и садится на край стола. Его серые брюки идеально отглажены. — Эта девушка… Аксель, она неприемлема.

— Это ещё что значит? — к горлу подкатывает гнев. — Неприемлема?

— Из протокола я знаю, что у неё были проблемы с парнями из кампуса. Я изучил её соцсети, одежду, поведение. — Он смотрит свысока. — У неё репутация охотницы за джерси, так что её интерес к тебе более чем сомнителен. Но главное — она тебя отвлекает.

Я даже не знаю, с какой части из этого бреда начать. Поэтому называю вещи своими именами.

— Херня.

— Вот видишь? Ты агрессируешь, когда я указываю на правду, и переходишь на грубости.

— Ага, конечно, я блядь, агрессирую! — я не сдерживаюсь в выражениях. — Потому что ты несёшь чушь про мою девушку.

— Я знал, что ты тут буянишь и испытываешь моё терпение. Сначала наркотики и испытательный срок, теперь полиция и связь с девушкой с сомнительным прошлым. — Он медленно выдыхает. — Я дал тебе четыре года и больше свободы, чем следовало. Через пять месяцев ты возвращаешься в «Королевство», где у тебя будет обеспеченная жизнь: финансы, карьера, семья. Сейчас не время для публичных отношений, особенно с такой девушкой.

— Скажи, Преподобный, что ты знаешь о ней?

Он с готовностью принимает вызов.

— Развратна. Легкомысленна. Ищет внимания и, судя по всему, денег. Она не та женщина, что может стоять рядом с тобой в твоём будущем. Она обуза.

Если бы мы были не в кабинете тренера, я бы всё разнёс в щепки. Но это лишь доказало бы его правоту. Что я не контролирую себя. Что не думаю головой. Что не знаю, чего хочу.

Но впервые в жизни я знаю.

— Ты привык, что тебе целуют задницу круглые сутки, но здесь это не пройдёт. — с каждой фразой моя уверенность крепнет. — Я не расстанусь с ней. Я люблю её и собираюсь быть с ней долго.

— Любовь, — бурчит он. — Не ожидал, что твой бунт примет такую форму.

— Отношения с Надей — наименее бунтарский поступок в моей жизни. Она помогла мне завязать с наркотиками. Благодаря ей я перестал трахать каждую девушку в кампусе. Она мне полезна, и, хочешь верь, хочешь нет, я полезен ей. — Чем больше говорю, тем спокойнее себя чувствую. — Она жертва в том полицейском деле, мы оба жертвы, но ты не видишь этого, потому что слишком занят осуждением и контролем.

— Когда управляешь паствой таких масштабов, важно держать руку на пульсе. — Он прочищает горло. — Как и черновик твоей проповеди. Ты неряшливый и бездарный.

— Потому что у меня нет вдохновения. Я не могу выйти на сцену и притворяться, как ты. Изображать благочестие, разъезжая на частных самолётах и живя в особняке за миллионы.

Его раздражение вспыхивает мгновенно.

— Я отдаю церкви и пастве всё! Всё! Не смей сомневаться в моей честности.