Ни один мужчина не заботился обо мне так, как Аксель. Он оберегает меня. Это часть его натуры защитника: ворот, друзей, семьи, а теперь и меня. И это чертовски сексуально.

— Справедливо, но надеюсь, ты заставила его немного пострадать. Я заставила Риза смотреть трёхчасовой спецвыпуск про New Kings за то, что он скрыл это от меня. — Взгляд Твайлер скользит по арене, и она хмурится. — Интересно, кто это? — Я следую за её взглядом к мужчине, который только что вошёл. Он слишком хорошо одет для хоккея в дорогое пальто и костюм. — Может, из NCAA? Или скаут?

— Без понятия, — отвечаю я, но, если прищуриться, в нём угадывается нечто знакомое.

Игра продолжается, пока гудок не возвещает о втором перерыве.

Чувствую лёгкий толчок в плечо и оборачиваюсь — это Бриджит присела сзади. Её серёжки выглядят как рождественские колокольчики.

— Боже правый. Ты знала, что он придёт?

— Кто? — я хмурюсь, смотрю на Твайлер, но она лишь пожимает плечами. — Кто он?

Бриджит указывает через арену, где ледозаливочная машина выравнивает лёд.

— Отец Акселя.

Глава 22

Аксель

Только выезжая на лёд в третьем периоде, я замечаю его на трибунах. Настолько неожиданное зрелище, что я замираю, уставившись вверх, пытаясь осознать, что он здесь делает. Ясно одно. Если Нолан Рейкстроу появился здесь, а значит ничего хорошего из этого не выйдет.

— Йоу, Акс! — голос Джефферсона вырывает меня из ступора. Он проносится мимо, намеренно задевая меня плечом. — Проснись! У нас ещё один период!

Я встряхиваюсь и занимаю позицию у ворот. Он звонил несколько раз за последнюю неделю, наверное, по поводу черновика проповеди, который я отправил. Но мой график и без того был забит под завязку, а после заявления в полицию у меня не осталось ни времени, ни терпения на него.

Очевидно, ему это не понравилось.

— Давайте завершим это! — кричу я. Изо всех сил стараюсь не искать глазами свою девушку на трибунах. Нужно сосредоточиться. Выиграть и двигаться дальше. Чёрта с два я проиграю сейчас, когда преподобный впервые за четыре года решил посетить мой матч.

Период пролетает быстро. Игроки универа Эрскин отчаянно пытаются сравнять счёт. Отчаянность приводит к агрессии и ошибкам, не обходится и без драк. Джефферсона отправляют на скамейку штрафников, лишая нас лучшего защитника и давая сопернику слишком много шансов у моих ворот. Они бросают шайбу при каждом удобном случае, надеясь на чудо. Но ничего не получается.

Я защищаю эти чёртовы ворота, как будто от этого зависит моя жизнь.

На табло остаются последние секунды. У дальних ворот давка, Рид с двумя защитниками борются за шайбу, Риз кричит, что открыт. Внезапно шайба выскальзывает, отскакивает от борта и скользит по льду. Форвард Эрскина бросается за ней, выходя один на один. Я приседаю, закрывая ворота телом. Колени согнуты, клюшка и перчатки наготове. Я слежу за его позицией, хватом, углом атаки. Он бросает, я отражаю, шайба со звоном уходит за ворота.

Я выскальзываю из зоны ворот, преследуя шайбу. Пора бы отпасовать её партнёру. Вернуться на позицию. Но вместо этого я ловлю взгляд Риза и киваю. Делаю несколько мощных толчков, отдаляясь от ворот. Мы с Ризом ждём, пока соперники приблизятся, затем он резко стартует, а я точным щелчком отправляю шайбу в дальний угол. Прямо под его клюшку.

Это рискованно, и тренер наверняка позже мне наваляет, но, нахуй, я не против немного порисоваться. Преподобный пришёл сюда за зрелищем. Я лишь поднял ставки.

Риз не теряет момент и моментально бросает. Лампа вспыхивает как раз в момент финальной сирены.

— Да, чёрт возьми! — ору я, поднимая клюшку над головой. Команда набрасывается на меня: Джефферсон вылетает из штрафного бокса, Рид врезается в меня так, что я едва не падаю. Смотрю поверх его вспотевшей головы и ловлю взгляд своей девушки. Она сияет, её глаза горят гордостью.

Вот ради чего всё это.

Вот что такое любовь.

Раньше я просто хотел побеждать, напиваться с командой и найти хоккейную зайку, чтобы отпраздновать. Теперь всё, чего я хочу, это быть с ней.

Неудивительно, что когда я снова смотрю на трибуны, его место уже пусто. Остаётся лишь один вопрос: что ему нужно и когда мне придётся это выяснить. Надеюсь, уже после празднования.

— Всё ещё непобеждённые! — ревёт Джефферсон в раздевалке, скидывая амуницию перед душем. — Похоже, эти усы действительно волшебные.

— Надя тоже так говорит, — шутит Рипли. — Бугагашеньки! (прим. пер. Рипли говорит «Bazinga», восклицание, которое использовал персонаж Шелдон Купер из сериала «Теория большого взрыва» после того, как он пошутил).

— Не смей, — бросаю на него строгий взгляд, и он тут же сдаётся. — Но да, — усмехаюсь я, — пока никто не жалуется. Ни на льду, ни вне его.

— Это правда, — подкалывает Мерфи, — что тебя недавно вызывали в полицию, потому что ты подходил под описание извращенца, терроризирующего кампус?