— Вау, — я плюхаюсь на диван. — Это очень основательно.

— Это Нолан Рейкстроу. Если уж он решает выжечь всё дотла, то делает это на совесть, — он берёт мою руку в свою. — Но вот в чём дело, дорогая. Я был готов отказаться от хоккея. От женщин. От наркотиков и выпивки. Я был готов выйти на ту сцену в Королевстве и плясать под его дудку из какого-то генетического чувства долга. Но от чего я никогда не откажусь, так это от тебя.

Моё сердце замирает.

— Ты сказал ему это?

— Безоговорочно.

Хм. Не так это преподнёс мне Преподобный Рейкстроу.

— Забавно.

— Что?

— Он сказал мне, что ты бросаешь меня.

Он хрипло смеётся.

— Надо отдать ему должное, для человека, который купается в святой воде, он играет очень грязно.

Я поворачиваюсь к нему.

— Я не хочу быть той, кто встанет между тобой и твоей семьёй.

— Он встал между мной и моей семьёй. Это просто херня, чтобы сохранить контроль, и с меня хватит.

— Аксель…

Он хватает меня за талию и пересаживает к себе на колени.

— Мне не нравится мысль, что я потеряю сестру и мать, но мы с Кэпом обсудили это, — Его челюсть напрягается. — Я не могу утонуть, пытаясь спасти всех. Особенно если они этого не хотят.

— Значит, вот как. Ты уходишь от Нолана Рейкстроу и его Королевства.

— Да, похоже, что так, — его руки опускаются ниже, сжимая мою попку. — Хорошо, что у меня есть варианты.

Для этого человека есть только один реальный вариант, и он действительно хорош.

— Ты про НХЛ?

— Если они возьмут меня, — его глаза загораются азартом, которого я раньше не видела. — Ты не против?

— Неважно, чего хочу я, — я касаюсь его груди, проводя пальцами по цифрам 110 над сердцем. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я никогда не позволял себе в это верить. Моё будущее было слишком предопределённым. И да, это всё ещё долгий путь. Но думаю, я хочу этого, — он наклоняет голову, глядя на меня. — И важно, чего хочешь ты. Потому что часть моего счастья знать, что ты там, сидишь с другими жёнами, с моим именем и номером.

Я замираю.

— Ты только что сказал жёнами?

— Когда-нибудь, — он ухмыляется, зная, что это слишком быстро даже для таких импульсивных, как мы. — Если я отправляюсь за этой мечтой, мне нужен кто-то рядом, кто удержит меня от всех эпичных факапов.

Всё, чего я хотела, быть женой или девушкой профессионального спортсмена, но мне раз за разом говорили, что я недостаточно хороша. Что такие, как я, не созданы для семьи.

— Эй, — Аксель касается моего подбородка. — Не пугайся. Просто знай — что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты была со мной.

— Похоже, я тебе нужна.

Он приподнимает бёдра, давая мне почувствовать, насколько я ему нужна. Обхватывает мою шею рукой, притягивает к себе и бормочет:

— Ты даже не представляешь насколько.

Наши губы встречаются, и этот поцелуй другой. Я чувствую это по дрожи его пальцев и тому, как моё сердце пропускает удары. Мы больше не двое, убегающих от проблем. Мы — Аксель и Надя. Двое, которые знают, чего хотят.

Друг друга.

— Я люблю тебя, — говорит он. — И я так тебя хочу прямо сейчас, но только не на этом диване. Он грязный.

Я смеюсь, касаясь его носа своим.

— Эй, а что ты делаешь на Рождество?

— Без понятия. — он проводит рукой по волосам. — Могу поехать с парнями. Мама Рида всегда рада меня видеть.

Я киваю, а потом предлагаю:

— Хочешь поехать со мной во Флориду?

— Флорида, — на его губах появляется ухмылка. — Ты будешь в одном из тех сексуальных бикини?

— Аксель, сейчас зима. Во Флориде тоже холодно.

— Дорогая, я всегда согрею тебя.

Его губы и руки подтверждают это, краду ещё один поцелуй, пока я не становлюсь не просто тёплой, а согретой.

Глава 24

Надя

— Объясни мне эту растительность на лице, — говорит Кендалл, моя будущая свояченица, кивая в сторону Акселя, моего отца и Джейсона, которые тестируют новую игру в корнхол, подаренную мамой на Рождество. Они расположились во дворе, рядом с бассейном. — Не то чтобы это портило его внешность, потому что он чертовски красив, но это как-то не в его стиле.

— Суеверие, — отвечаю я, наблюдая, как он прицеливается мешочком с фасолью. — Он сбреет все это, как только они проиграют.

— И как долго это уже длится?

— Два месяца.

Мы сидим у костра, греемся, пока парни играют. Мама устроилась внутри с новой книгой от папы. Как только подарки были распакованы, а посуда после позднего завтрака помыта, она объявила остаток дня своим законным отдыхом.

Мешочек Акселя попадает прямо в цель, и он поднимает руки в победном жесте. Я аплодирую и кричу, получая в ответ подмигивание.

— Жаль, что у него не ладятся отношения с семьёй, но похоже ему здесь комфортно, — замечает Кендалл, приподнимая бровь. — И, кажется, он от тебя без ума.