— Господи, — резко выдыхает он. — Ты даже не представляешь, чего стоишь. Эти ублюдки должны были на коленях благодарить, что ты вообще с ними связалась.

— Ну да, конечно.

— Видеть твоё лицо на трибунах — лучшая часть игры, — его голос грубый, почти яростный. — Это делает победу в десять раз слаще.

— Правда?

— Ещё как, — его пальцы скользят по моей руке. — А джерси? Я бы выдавал тебе их по штуке на каждый день, если бы знал, что ты станешь носить.

— Прекрати, — морщусь я. — Тогда все решат, что мы спим вместе.

— Дорогая, мы буквально только что проснулись в одной кровати, — он берёт моё лицо в ладони. — Мы уже спим вместе.

— Ты понимаешь, о чём я.

— А ты пойми: единственная причина, по которой я не попытался трахнуть тебя снова — ты не готова. — Сердце замирает, не знаю, как реагировать. Но он не договорил. — Ты знаешь где меня искать, когда будешь. А пока… мне достаточно этого.

— Безопасная зона, — говорю скорее себе, чем ему.

Он кивает, целует меня и притягивает ближе.

Мне трудно принять правдивость его слов, в конце концов, он же спортсмен. А я не дура. Он под давлением, а я тихая гавань в его хаосе, но не могу отрицать, что ощущение его объятий того стоит.

Не было никакой прогулки позора.

Аксель дождался, пока утром все уйдут, проводил меня вниз, усадил в свой чёрный пикап и отвёз на работу.

— Точно ничего не забыла дома? Можем заехать.

Его теплая ладонь уверенно лежит на моём бедре.

— У меня в шкафчике есть спортивная форма и запасная футболка. — Он останавливается у входа в спортзал. — Спасибо, что подвез.

— Спасибо, что пришла на помощь вчера. — Он подносит мою руку к губам, целуя костяшки. — В следующий раз ты должна мне партию в Scrabble.

Утро пролетает быстро. Переодевшись, я занимаю место на ресепшене, отмечая студентов и преподавателей, от сонных до одержимых железом. После открытия всегда наплыв, но большинство из них постоянники. Инструкторы отмечают время и возвращаются в залы, чтобы провести занятия по пилатесу и бодипампу.

— Ты приехала на работу на ужасно огромном пикапе, — Эбби прислоняется к стойке с кружкой чая.

Я смеюсь. Дома такие машины обычное дело, но здесь — редкость.

— Аксель из Техаса. Это логично.

— Аксель? — она в удивлении округляет глаза. — Аксель Рейкстроу?

Не удивлена, что она его знает. Хоккеисты Уиттмора на виду, а особенно Аксель: вратарь, да ещё с внешностью бунтаря.

Эбби на вид лет двадцать пять, бывшая студентка и девушка из сестринства, теперь управляющая спортзалом. Её следующий вопрос подтверждает, что сплетни ей не чужды:

— Я думала, ты встречаешься только с футболистами?

— Мы не встречаемся. Он друг моего друга, который… просто друг.

Ну да, если друзья доводят тебя до умопомрачительных оргазмов и смотрят с тобой дурацкие сериалы в обнимку.

Её взгляд над кружкой говорит, что она видит меня насквозь. Но это ведь правда? Да, мы спим, но он ничего не требует, только тихую гавань на время своего заточения.

Боже. Дружба — это сложно.

— С таким парнем сложно оставаться просто друзьями, — усмехается она. — Но в Каппа-хаусе у него репутация игрока. Ничего скандального, просто… он живёт в кайф. Если ты за такое, то лучше не найти.

Тут подходит клиентка с мокрыми волосами.

— Один из душей не выключается, вода заливает всё!

Эбби хватает телефон, попутно вызывая сантехника, и исчезает в раздевалке. Хорошо, тема Акселя закрыта.

Хотя она описала именно того Акселя, которого все знают. Но сейчас он вынужден меняться, чтобы остаться в команде.

Аксель Рейкстроу не просто сексуальный тусовщик.

— Надя?

Поднимаю глаза и вижу перед стойкой Эрика.

— Привет, — бормочу я, для вида перекладывая бумаги. — ID забыл?

— Нет. Я не на тренировку.

Он один, без своей братвы, в повседневной одежде. В руках держит мой шарф.

— Хотел вернуть. Стало холодно, а скоро День Благодарения… Может, пригодится.

— Спасибо, — беру вязаный шарф. — Я это ценю.

За ним выстраивается очередь. Эрик отходит, но не уходит.

— Если это по поводу проекта, — говорю я, когда все расходятся, — я получила твои заметки. Всё сдам в срок.

— Не в этом дело, — он наклоняется к стойке. — Я хочу извиниться. То, что ты услышала… было мерзко. Я не говорил этого, но и не остановил Остина и Рокки. Я должен был заступиться.

Щёки горят при воспоминании, как они обсуждали меня, будто я вещь.

— Я действительно подумала, что ты заманиваешь меня в ловушку.

— И… я хотел проводить с тобой время. Ты классная и, да, горячая, но в той ситуации это был идиотский поступок.

— Я, наверное, слишком резко отреагировала, — вздыхаю я. — Выместила на тебе злость за других. Они… довольно устрашающие.

— Ещё какие, — мрачно усмехается он. — Я залип на их харизму. Они же звёзды. Но ради их одобрения повёл себя как мразь. — Мы встречаемся взглядом. — Если хочешь забыть меня после проекта, я пойму. Но мне правда жаль.