— Эй, ДиТи, — его глаза скользят по ней. — Отлично выглядишь.

— Заткнись и не говори про мою девушку, — Риз бьёт его в бицепс, но ухмыляется. — Он прав, Солнышко, ты прекрасна.

— Ты знаешь, как переполнены больницы в праздники? — перебивает их обоих Твайлер. — Основные причины — это ножевые ранения и ожоги.

— Я не собираюсь обжигаться, — он следит за Джефферсоном. — А вот Джефф...

— Джефферсон в футболке.

— Детка, — он нарочно тянет слова, дразня и мою соседку, и меня, — я из Техаса, наша тема, это барбекю. А к этой штуке я даже не приближусь. Это святотатство. Но спасибо за заботу. Значит тебе не все равно.

— Это забота не о тебе, идиот, — она закатывает глаза. — Это забота об остальных, чей День Дружбодарения будет испорчен, а в носу навсегда останется запах горелой кожи.

Аксель ухмыляется, довольный тем, что вывел её из себя.

— Ладно, надену рубашку. Но только потому, что тут охренительно холодно, и мои соски уже отмёрзли.

Не знаю почему, но когда он заходит, я спешно начинаю мыть посуду. Может из-за Дарлы. Может из-за только что явившихся Мёрфи с девушкой. А может, потому что приготовила для этого парня, друга, «безопасной зоны» и того, кто дарил мне охренительные оргазмы и поцелуи, его любимое блюдо.

И это что-то значит.

— Погоди, я чую перец? — он обходит барную стойку и разглядывает еду. — Это колачи?

Я чуть смещаюсь, чтобы увидеть его реакцию.

— Надя приготовила, — подставляет меня Дарла. — Ты раньше ел такие?

Он находит меня взглядом.

— Да. Не могу дождаться, чтобы попробовать.

В голосе хрипотца, от которой мое тело будто горит. Уверяю себя, что это из-за духоты и включенной духовки.

— Я вернусь, — объявляет он. — Видимо, на этом мероприятии есть дресс-код.

Со двора доносится крик Джефферсона, что индейка готова. Дарла и остальные выходят туда, а я, дрожащими руками, заворачиваю один колач в салфетку. Глубоко вздохнув, я поднимаюсь наверх и стучу в его дверь.

Он распахивает её, закатывая рукав чёрной рубашки и обнажая таттуированное предплечье.

— Я принесла тебе...

Но он затаскивает меня внутрь, и целует прежде чем я успеваю закончить предложение.

— Вау, — задыхаюсь я. — Это так ты встречаешь всех гостей Дня Дружбодарения?

— Даже близко нет, — ухмыляется он, замечая колач в моей руке. — Это мне?

— А, да, — голова все еще в тумане после поцелуя. Смущённо протягиваю ему завернутую в салфетку выпечку. — Хотела, чтобы ты попробовал первым.

Он приближает его к носу и нюхает, облизывает губы. А затем жадно кусает.

— Вкусно? — спрашиваю я, ощущая, как меня буквально трясет от тревоги. Для меня не в новинку ожидать мужского одобрения. Но жаждать его за что-то подобное? Это странно нервирует.

Он закрывает глаза и стонет.

— Просто ахуенно. — он отправляет в рот последний кусок и ухмыляется. — Лучше, чем оргазм.

— Правда? — расплываюсь в улыбке.

— Ладно, не лучше, но так же хорошо. Это очень вкусно, Ти, — он притягивает меня, целуя снова. На губах — вкус колача. Пряный, тёплый, с лёгкой сладостью. — Прямо как ты.

Его взгляд зажигает меня изнутри. Дыра в груди заполняется не болью, а чем-то тёплым.

Снизу раздаётся визг.

— Не смей ронять!

— Похоже, индейка готова, — его пальцы впиваются мне в бедро.

— Нам пора вниз, — киваю я. — Пока Твайлер не хватилась.

Он заправляет прядь волос за мое ухо.

— Спасибо, что приготовила это для меня.

— Эй, — я нервно смеюсь, — друзья на то и друзья.

Убегаю, не дожидаясь ответа. Внизу собрались все. Пит привёл девушку, которую представил как сестру и ещё нескольких парней из команды, которых я не знаю. Мы с Дарлой готовим на острове место для дополнительной еды, а Джефферсон театрально режет индейку.

Когда Аксель спускается, сексуальный, растрёпанный, будто не целовал меня только что, я кусаю губу, видя, как Хизер прилипает к нему и предлагает выпить. Он берёт бокал, но не притрагивается.

— Тебе тоже стоит выпить, — тычет меня Твайлер.

— Что? — спрашиваю я, отведя взгляд с этих двоих.

— Алкоголь. Ты же избегаешь его, но здесь безопасно.

Если я и усвоила что-то за последние недели, так это то, что Аксель Рейкстроу опасен в любом состоянии.

— Я привыкла без него.

— К чему привыкла? — спрашивает Риз, подходя к Твайлер и обнимая её за талию.

В сердце кольнула боль, без сомнений это зависть. Я хочу того же. Публичной нежности. Лёгких прикосновений. Принадлежать кому-то. Даже сейчас Хизер без колебаний касается Акселя.

— К трезвости, — говорю я, показывая на стакан с водой.

— Кто бы мог подумать, что Аксель и Надя завяжут, — вмешивается Джефферсон, который, конечно же, подслушивал. Он протягивает остальным девушкам по бокалу вина.