— Тебя подвезти? Мой рейс позже, но мне не сложно выехать в аэропорт пораньше.

— Я поеду с Твайлер и Ризом, они вылетают примерно в то же время, — зачесываю рукой его волосы. — Переживаешь из-за поездки домой? Казалось тебе не сильно понравилось упоминание о твоем отце.

Он напрягается:

— Не люблю, когда меня с ним ассоциируют.

— Я заметила. Похоже он достаточно знаменит, — провожу ногтем по ткани джинсов на его колене. — Риз сказал, ты, возможно, не пойдёшь в драфт из-за него.

На этот раз он не пытается скрыть раздражение. Челюсть сжимается, а глаза сужаются.

— Теперь ты следишь за моей карьерой, Ти?

— Что? Это просто всплыло за ужином.

— Я думал, здесь безопасная зона, — он спускает меня со своих колен на кровать, прежде чем встать. — Мне пора.

— Это безопасная зона, — говорю я стараясь не повышать голос. — С каких пор вопросы про семью и хоккей под запретом?

— С тех пор как я не хочу говорить об этом дерьме, — он подходит к окну. — Или когда у них скрытый мотив.

— Скрытый мотив? — упираю руки в бока. — Какого хрена это значит?

— Не знаю, дорогая, — не упускаю настороженность в его взгляде. — Но, когда известная охотница за джерси интересуется моими планами на будущее, я становлюсь слегка подозрительным.

Я в шоке, но не настолько, чтобы смолчать.

— Приятно это слышать от человека, который обещал мне безопасную зону, но в итоге он такой же, как и любой другой спортсмен, которого я когда-либо знала, — вздергиваю подбородок. — Ты просто использовал меня так же, как Брент. Околачивался рядом, звонил по ночам, притворялся, что ты другой, пока держал меня в секрете.

Его точеная челюсть отвисает, глаза темнеют, в их глубинах вспыхивают бурные эмоции. У него на языке вертится что-то резкое, и я готовлюсь к этому, но, что бы это ни было, он передумывает и закрывает рот.

— С меня хватит, — бросает он и поворачивается к окну.

— Согласна.

Он выходит через окно, быстрее, чем это возможно для человека его комплекции. В мгновение ока он исчезает, растворившись в ночи, не оставив никаких свидетельств своего присутствия. Разбитое сердце — единственное доказательство, что он вообще был здесь.

Как я могла снова на это повестись?

Когда думают о Флориде, обычно представляют тематические парки или шумные города вроде Майами, яркие огни, громкая музыка и толпы туристов. Но не везде так. Есть и тихие уголки, уютные городки с доброжелательными соседями и пустынными пляжами.

Я выросла в одном из таких мест, в районе Кенвуд. Улицы здесь застроены старинными коттеджами, утопающими в зелени. Мои родители переехали сюда из-за любви к реставрации старых домов. До рождения моего брата Джейсона и меня они отремонтировали три дома, заработав достаточно, чтобы купить тот, в котором хотели остаться навсегда. Джейсон старше меня на пять лет. Он и его невеста Кендалл — вместо со школы, а теперь оба инженеры-механики. Они тошнотворно идеальны.

А моя цель — расслабиться и постараться забыть об Акселе Рейкстроу.

Легче сказать, чем сделать.

Мамин энтузиазм бьёт через край с самого утра. Я едва успеваю выпить кофе, как она загружает меня бесконечной уборкой, подготовкой к ужину в честь Дня Благодарения и кучей других дел.

Хотя бы не придётся думать о нём.

— Пюре или сладкий картофельный пирог? — Мама листает потрёпанную кулинарную книгу, а я чищу семейное серебро.

— Пирог.

— Хорошая мысль. — Она что-то записывает в список. — Кстати, я недавно видела маму Люси Джонсон. Говорит, у неё уже есть работа после выпуска.

— Молодец, Люси. — Я ковыряю ногтем узоры на ложке.

— У твоего брата к этому времени тоже всё было устроено, — замечает она невзначай. — Но, конечно, ему помогла летняя стажировка.

Прошлым летом мама настаивала, чтобы я тоже нашла стажировку. Но я не хотела уезжать далеко от Уиттмора, далеко от Брента, поэтому работала официанткой.

— Но… — продолжает она, — если не найдёшь работу, всегда можешь вернуться домой. Мы поможем, пока ты не встанешь на ноги.

Звучит кошмарно.

— Я уже ходила на ярмарки вакансий и начала рассылать резюме. Не переживай.

Она перелистывает страницы.

— Ну, если у тебя есть парень, возможно, захочешь работать рядом с ним.

Вот и оно. Вопросы о личной жизни.

— Нет у меня парня, мам.

— Я думала, Твайлер сведёт тебя с кем-то из друзей своего парня.

— Мам.

— Ладно, ладно, — она поднимает руки. — Ты ничем не делишься. Не вини меня за вопросы.

Она всегда так говорит, будто хочет знать, но правда ли? Столько вещей в моём прошлом она игнорировала. Все те ночи, когда я кралась из дома. Презервативы, которые она нашла, а я сказала, что они подруги.

Моя мама всю жизнь брала разрушенные дома и превращала их в идеальные. Иногда я чувствую себя таким же домом. Снаружи всё безупречно, но стоит тронуть проводку или трубы и понимаешь, что внутри всё гниёт.