— И будут воздерживаться, — весело добавляет Рид. Я закашливаюсь и все оборачиваются в мою сторону. — Я про Акселя! — торопится прояснить он. — Я не знаю... про Надину личную жизнь.

Повисает неловкое молчание. Пока Аксель поправив усы, и ухмыльнувшись не произносит:

— Эй все! Нас так и не победили, значит мой метод работает.

В результате все внимание переключается на него, очевидно на это и был расчет.

Дарла, которая по какой-то причине неофициальная хозяйка этого вечера, хлопает в ладоши.

— Еда готова. Хватаейте тарелки, набирайте и наслаждайтесь!

— Погодите! — возмущается Хизер. Рид, который уже воткнул ложку в картофельное пюре, стонет. — Надо сказать тост! За что мы благодарны?

— Пусть Аксель начнёт, — предлагает Пит. — Твой отец же проповедник, да?

— О, точно! — говорит Бриджит, ее глаза загораются. — Он же тот телевизионный пастор? Из той огромной церкви в Техасе? Как там она называется?

— «Королевство», — подсказывает Пит, Аксель пристально на него смотрит. — Что? Моя тетя смотрит его по телеку.

— И моя мама иногда смотрит, — признаётся Рид. — Твоя сестра горячая. Почему она не приезжает?

Аксель бросает на соседа убийственный взгляд, но Дарла опережает его, шлёпая Рида ложкой.

— Что ты сказал?!

— Ничего, детка!

Бриджит же разглядывает Акселя.

— Ты почти знаменитость.

— Не знаменитость, — отрезает Аксель. — Но мы точно должны устроить всю эту церемонию благодарностей. — Он неспешно подходит к еде, берёт тарелку и кладёт мою выпечку на самый верх. — Я благодарен за сезон без поражений, за то, что надрали задницу «Молниям», и за эти восхитительные техасские вкусности, которые даже вкуснее, чем у моей матери.

Краем глаза замечаю, как Твайлер переводит взгляд с Акселя на меня. Я толкаю Рида.

— Иди ешь.

Парни срываются с места, забыв о благословении или благодарности, готовые наброситься на пир. Я хватаю свою тарелку и накладываю себе всякой еды, которую обычно готовят на День Благодарения. Большинство куплено в магазине. Мы расходимся по комнате. Я ищу место и вижу одно рядом с Акселем на диване, с другой стороны к нему прилипла Хизер, её бедро прижато к его. Я не пропускаю мольбу и сигнал SOS в его глазах, он хочет, чтобы я спасла его от этой хоккейной зайки, но тут Твайлер зовёт меня по имени.

— Над, — она указывает на свободное место за столом возле нее. — Садись сюда.

— О, класс, — бросаю на Акселя извиняющийся взгляд.

Твайлер пробует свой колач.

— Черт. Это вкусно. Как ты догадалась их приготовить?

— Аксель упоминал их пару недель назад. Мне стало интересно, и я решила попробовать приготовить, — отвечаю я, поднимая вилку.

— Здорово, что приготовила, — говорит Риз, отправляя один из них в рот. — Они офигительно вкусные.

— А что за история с его отцом? — интересуется Твайлер.

— Он крутой пастор в Техасе, — поясняет Риз. — Одна из этих мега огромных церквей. Аксель не любит это обсуждать.

— Почему? — она накалывает зелёную фасоль на вилку и кокетливо улыбается. — Портит его образ плохого парня?

— Думаю, ожидания отца, одна из причин, почему он не хочет в НХЛ. — Риз слизывает соус с пальцев. — Тренер уговаривает, но он упёрся. Такое чувство, что у его отца другие планы на него после окончания универа.

— Стать священником? — выпаливает Твайлер, широко раскрыв глаза. — Срань господня, ты можешь себе представить?

Не могу. Ни в малейшей степени, но кое-что из того, что говорит Риз, совпадает с тем, что сказал сам Аксель. Я не могу представить, чтобы он не хотел продолжить карьеру в НХЛ. Не каждому игроку выпадает такая возможность. Даже не каждому игроку в этой комнате.

— У меня были сомнения, есть ли у него все необходимое, чтобы пойти в профессионалы, — признается Риз, — но после последних нескольких недель, когда увидел, что он серьезно относится к своему испытательному сроку, я уверен, что если бы он захотел, то смог бы.

У меня миллион вопросов об Акселе, а может, я просто хочу, чтобы его имя вертелось у меня на языке. Чувствую, что наши отношения, даже дружеские, это не то, о чем я могу открыто говорить, не вызывая подозрений у Твайлер. Или, что еще хуже, осуждения. Поэтому я откидываюсь на спинку стула, когда разговор меняется, стараясь не зацикливаться на ощущении, возникающем у меня в животе, когда в другом конце комнаты Хизер кормит Акселя картофельным пюре.

— Проклятые зайки, — ворчит Дарла. — Как стервятники.

— Акулы, — вырывается у меня. Понимаю, что все смотрят на меня. — Это не мои слова, просто услышала от кого-то.

Рид фыркает:

— Звучит резонно. Сплошные зубы.

Дарла бросает в него булочкой, а Твайлер и я переглядываемся, прежде чем Риз начинает рассказывать о концерте New Kings, на который они ходили несколько недель назад. Я больше не смотрю на Акселя, пока мы не заканчиваем есть. К его чести, он, кажется, пытается создать дистанцию между собой и Хизер, в какой-то момент он отошел, чтобы посмотреть хоккейный матч, который Кирби включил по телевизору.