Я грубо прижимаюсь губами к её губам, и она вздрагивает он напора. Мне плевать. Целую её жадно, требовательно, именно так, как хотел там, на кухне. Не ради Шантель. А чтобы, блядь, вся комната поняла. И особенно — Надя.

Но сначала мне нужно сделать ее своей.

Её пальцы впиваются в мою майку, мои губы скользят по её челюсти.

— Видеть тебя на трибунах, это одно, — прижимаюсь к ней, давая почувствовать, насколько она меня заводит. — Но это джерси… чёрт, Ти. Я хочу чтобы ты сняла его только в том случае, если готова полностью раздеться вместе со мной. Не здесь. У меня в комнате.

Она упирается ладонью в мою грудь, отстраняясь. Сглатывает, не сводя с меня карих глаз.

— Ты этого хочешь?

Делаю вдох, пытаясь взять себя в руки. Это почти невозможно, когда сердце так колотится, а член рвёт штаны.

— Слушай, — наконец выдавливаю я, подбирая слова. Стараюсь не облажаться. — Я знаю, ты согласилась на наш договор не за этим. Сейчас я не безопасен для тебя. Если захочешь уйти, мы выйдем через чёрный ход, и я провожу тебя до дома.

Мы балансируем на лезвии, где решается: останемся ли мы друг для друга опорой или станем чем-то большим?

— Я не хочу уходить, — признаётся она.

— Слава богу, — бормочу и снова целую её, проводя языком по губам, прокладывая путь к влажному жару внутри.

— Но… — Она отстраняется. — Я не знаю, насколько далеко готова зайти.

Я хочу лишь одного, чтобы эта девушка доверяла мне. Чтобы знала, что я не причиню ей вреда.

— Скажи, чего ты хочешь, Ти, — целую её шею, оттягиваю воротник, чтобы добраться до ключицы. Она дрожит, а мои руки скользят под джерси, нащупывая твёрдые соски. — Что тебе нравится? Скажи, и я это сделаю.

Она не отвечает, цепляясь за мою талию. Она нервничает, и я не понимаю почему.

Приподнимаю её подбородок, но она отводит взгляд.

— Так. В чём дело?

Она колеблется, затем признаётся:

— Никто раньше не спрашивал, чего я хочу.

Мои брови взмывают вверх.

— Никто?

Она качает головой, щёки покрываются румянцем.

— Обычно просто звали, чтобы… ну, удовлетворить только свои потребности.

Ублюдки.

— А эти девчонки флиртовали с тобой, и видно, что ты возбуждён, — её взгляд падает на мой стояк, который прямо сейчас очень хотел бы присоединиться к этому разговору. — Я просто… не хочу быть той, кого зовут только ради секса.

Чёрт. Теперь этот ублюдок я.

— Я написал тебе не ради секса. А потому что ты — тот человек, к кому я иду, когда мне нужно притормозить. Когда нужно прийти в себя. Я так возбудился не из-за Шантель, — беру её руку и прижимаю к своему стояку. — Это только из-за тебя. Поняла?

Её ответ тихий, но я слышу.

— Поняла.

— И чтобы ты понимала, те остальные парни — никчёмные куски дерьма, которые, скорее всего, даже не знают, как доставить женщине удовольствие, — провожу большим пальцем по её опухшей от поцелуев губе. — Любой мужик, который не хочет слышать, как ты разваливаешься на части от оргазма, чертов идиот. Я не могу выбросить его из головы.

— О боже, — она прячет лицо в ладонях. — Той ночи не было, помнишь?

Обнимаю её, поднимаю и усаживаю на стиральную машину, чтобы видеть её лицо.

— Прости, но та ночь врезалась мне в память. Я думаю о ней перед сном и сразу после пробуждения, — и ещё сотню раз за день, но я пытаюсь расположить ее к себе, а не напугать до чертиков. Кладу руки на её колени. — Ты мне доверяешь?

Она прикусывает губу и кивает:

— Да.

— Тогда позволь мне позаботиться о тебе, — провожу руками по её ногам, цепляюсь за пояс леггинсов. — Обопрись и немного приподнимись.

Она упирается в моё плечо для равновесия, я стягиваю с неё штаны и трусы.

— Вот так, девочка.

Наклоняюсь, целую нежную кожу внутренней стороны колен, поднимаюсь выше. Надя не из тех худышек с просветом между бёдер. Она спортивная, но с аппетитными формами и это чертовски сексуально. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее она ёрзает, сжимая бёдра.

— Тише, Ти, — слегка раздвигаю их и облизываюсь. — Дай мне попробовать твою киску.

— Твой язык… — она откидывается на машинку, — …ужасно грязный, знаешь?

— Ну, добро пожаловать в секс с сыном проповедника, — провожу пальцами по её клитору, уже мокрому. Она стонет, пальцы впиваются в мои волосы, бёдра приподнимаются навстречу. — Вот так.

У меня было много женщин, но ни одну я не хотел удовлетворить так, как Надю. Она заслуживает чувствовать себя в безопасности. Расслабиться. Позволить мужчине позаботиться о ней без условий. Я понимаю, что всё делаю правильно, когда её бёдра начинают дрожать, ногти впиваются мне в кожу головы. Её дыхание учащается, грудь вздымается, а из горла вырывается стон. Я сосу её клитор, и она непроизвольно сжимает мою голову бёдрами.

— Аксель, о боже… — шепчет она.

Оргазм накрывает её волной, заставляя трепетать. Она цепляется за меня, и, чёрт, мне этого мало.