Насмешка в его тоне бесит. Это немного приводит в чувство.

– Да, боюсь, – цежу я в раздражённо-язвительной манере. – Что потом придётся тебя от пола отскребать.

– Поверь, я могу о себе позаботиться, – в его голосе слышится опасная уверенность хищника.

Ксандр начинает медленно прохаживаться по моей комнате, бесцеремонно разглядывая вещи:

– Надо же, логово принцессы. Слишком мило, тебе не подходит.

Я медленно закипаю от его насмешек.

Взгляд Ксандра скользит по корешкам книг, по флаконам с духами и косметикой, и наконец... застывает на кровати.

Там, помимо книги, которую я читала, лежат моя домашняя одежды и нижнее белье. Кружевной лифчик и трусики, которые я сняла, когда переодевалась в платье.

Я холодею.

Ксандр делает шаг к кровати. Его пальцы подцепляют тонкую ткань.

– Ты что творишь?! – вскрикиваю я, чувствуя, как лицо мгновенно заливает пунцовая краска.

Он поднимает трусики к свету, рассматривая мелкий, едва заметный принт.

– Ромашки, Ли-ли? – он приподнимает бровь. – Серьёзно?

Я подлетаю к Ксандру, рывком вырываю кружево из его рук, отталкивая наглеца.

Ухмылка на его лице разрастается.

– Да, я люблю цветы! – цежу сквозь зубы, чувствуя, как от ярости и стыда начинают дрожать губы. – Не смей касаться моего белья! Ты совсем охренел? Что ты вообще здесь делаешь? Как ты залез в окно? В академии скоро отбой, ты должен быть там!

– Ты тоже должна быть в академии, – парирует он, ничуть не смутившись моей гневной отповеди.

Я бросаю короткий, панический взгляд на часы.

Четыре минуты.

У меня осталось всего четыре минуты до встречи. Гидеон ненавидит ждать. Он обязательно пожалуется матери. А она либо решит, что я специально. Либо захочет узнать, что же меня задержало…

– Мать сделала так, чтобы я ночевала дома. Тебя не касается, – выдыхаю я, поспешно пытаясь запихнуть белье под подушку. – А теперь уходи! Убирайся! Зачем ты явился?

Меня крушит изнутри десятибалльный шторм. Присутствие Ксандра невыносимо.

Каждая секунда рядом с ним – это падение в бездну. И там нет дна. Только бесконечный полёт, и его взгляд, выжигающий во мне всё до основания.

– Пришёл, потому что ты не попрощалась сегодня днём. Хочу это исправить.

Я же сказала «пока». Или не говорила? Да вообще без разницы!

– У тебя одни «хочу» на уме! – я толкаю его, упираюсь ладонями в грудь, чувствуя под пальцами жесткую ткань и ровный, мощный ритм сердца Ксандра. – Мне всё равно, что ты хочешь. Уходи!

И тут в дверь раздается резкий, требовательный стук.

– Госпожа Лилит? – голос горничной звучит приглушенно, но отчетливо. – Госпожа Томина перед уходом велела проверить, как вы оденетесь и доложить ей. Сказала, это важно. Осталось совсем мало времени. Вы готовы? Я могу войти?

Ручка двери медленно опускается.

Моё сердце на мгновение просто перестает качать кровь. Она застывает в жилах, превращаясь в ледяное крошево.

Я бросаю на Ксандра короткий взгляд.

Ему плевать. Он лишь шире ухмыляется, будто ожидая, что я буду делать. Как поступлю?

Глава 5.3

Ну же, Лилит… возьми себя в руки.

– Я сама выйду!

Скорее хватаю ручку и приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в коридор. Прижимаюсь к ней спиной. Сердце колотится, долбит рваным маршем в грудной клетке.

– Отлично, – горничная оглядывает меня, любуется золотым сиянием платья. – Передам вашей матери, что всё как нужно. Спасибо, госпожа. Не забудьте украшения, госпожа Томина подчеркнула, что образ должен быть завершённым.

– Да, конечно, – киваю я, стараясь дышать ровно. – Иди.

Мать совсем с ума сошла. Уже даже такую мелочь контролирует, лишь бы Гидеон был доволен.

Точно не знаю, какие дела их связывают, но, видимо, нечто безумно важное, раз она так старается.

Когда горничная уходит, я ныряю обратно в комнату и плотно прикрываю дверь, прислоняясь к ней лбом. Облегчение омывает меня прохладной волной, но оно длится ровно секунду.

Ксандр оказывается рядом мгновенно, рывком разворачивая меня и прижимая спиной к дверному полотну. Он нависает, упираясь ладонями в дерево по обе стороны от моей головы, запирая меня в коконе из своего запаха и подавляющей ауры.

– Пусти меня уже, – выдыхаю я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Мать ждёт. У нас с ней дела и очередной приём у местной знати. Сказала же – меня нельзя трогать!

– Я и не трогаю, – его голос звучит так, что внутри всё скручивается в тугой узел.

И правда. Он только нависает, но само его присутствие жжёт так, что нервы не выдерживают.

– Правда, думаю, долго не продержусь, – продолжает он, и его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по глубокому декольте золотого платья. – Когда ты так одета, Ли-ли... сложно себя сдерживать. Но я пытаюсь. Ты ради матери так вырядилась?