– Ладно, спасибо! – бросаю я и спешу в сторону стадиона.

Сегодня наконец-то распогодилось. Выглянуло яркое солнце, и огромные лужи на каменных плитах двора почти высохли.

Направляясь к площадке, я ловлю себя на мысли, что наша провинциальная академия уже старенькая, и по качеству обучения и близко не сравнится с той, где я училась в Фелмарке. Но Легенды! Как же в Вороньей Гавани красиво! Дремучие вековые леса, туманы, величественные острые горы на горизонте... И даже близость Бездны имеет своё неповторимое, мрачное очарование. Если бы не твари, я бы могла назвать это место идеальным.

Я невольно улыбаюсь, предвкушая, как через пару минут увижу Ксандра, лениво поворачиваю голову в сторону центральных ворот академии и... замираю. Вся кровь в жилах в одно мгновение превращается в лед.

В ворота уверенным, размашистым шагом входит Гидеон.

Я обмираю при виде его раздражённого лица и делаю пару шагов назад, озираясь в поисках укрытия. Но он уже заметил меня. Таррел решительно устремляется прямо ко мне. Его раненая рука перебинтована, он даже к лекарю не сходил, чтобы вылечить её.

– Куда собралась, дрянь? – ядовито цедит он. – Отказываешься от встреч со мной, передавая всё через мать? Прячешься? Ты правда думаешь, что Томина может мне указывать и диктовать свои условия? Не выйдет, Лилит.

– Убирайся! – задыхаясь от ярости и подступающего страха, выплёвываю я ему в лицо.

Гидеон лишь гадко скалится. Он молниеносно делает едва заметный пасс здоровой рукой в воздухе, и в ту же секунду мои губы намертво склеиваются между собой. Из горла вырывается лишь глухое, протестующее мычание.

Вот же урод!

Нужно срочно бежать. Но ноги… они будто приросли к старой дворовой плитке. Ещё одно заклинание…

Ублюдок же резко подаётся вперёд и стальной хваткой вцепляется пальцами в моё плечо. Он притягивает меня к себе почти вплотную и чеканит прямо в лицо:

– Зря ты не захотела по-хорошему, Лилит. Настало время тебя проучить и показать твое место. Я сделаю из тебя послушную жену, вот увидишь.

Я изо всех сил толкаю его в грудь, пытаясь вырваться, ударить, сделать хоть что-то. Со стороны кто-то же должен увидеть, что мы не просто болтаем. Мне нужна помощь.

Только вот потасовка длится от силы десять секунд, а затем Гидеон активирует зажатый в ладони порт-ключ. Реальность плывёт, и нас стремительно засасывает в круговорот портала.

Последнее, что я успеваю увидеть краем глаза – испуганное лицо Эвы. Она заметила Гидеона и теперь со всех ног бежит в нашу сторону, только поздно. Остаётся лишь надеяться, что она позовёт помощь.

Глава 27

Я открываю глаза, и первое, что вижу над собой – бездонное, усыпанное холодными звёздами небо и извилистые кроны огромных деревьев, которые закрывают обзор на остальное. Пахнет сырой землёй после вчерашнего ночного дождя, прелыми листьями и хвоей. Запах до боли знакомый.

Я судорожно пытаюсь восстановить хронологию событий.

Последнее, что я помню – как этот козёл Гидеон схватил меня прямо во дворе академии, а затем активировал порт-ключ. Мы переместились в какую-то убогую гостиницу, где нас уже поджидал Сальвадор Никс. Они, грубо удерживая, дали мне понюхать что-то едкое из тёмного флакона. В глазах мгновенно потемнело, и я отрубилась.

О нет… к горлу подкатывает удушливая волна паники, а к глазам горячие слёзы. Мысль бьёт наотмашь: вдруг они меня изнасиловали, пока я была без сознания? Я замираю, прислушиваясь к собственному телу. Я связана. Но вроде бы всё цело, одежда на мне, ничего нигде не болит. Кажется, пронесло. Но радоваться рано, нужно освободиться.

Я с трудом поворачиваю голову в сторону и вижу высокую, глухую железную изгородь с острыми пиками, а сразу за ней непроглядную стену дикого леса. Абсолютно не понимаю, где я нахожусь. В Вороньей Гавани леса повсюду.

И тут я слышу вкрадчивый голос Сальвадора Никса:

– Очнулась.

Он лениво склоняется надо мной, протягивает руку и плавным движением убирает влажные пряди волос с моего лица. Хочу оттолкнуть его, резко дёргаюсь, но мои руки за спиной намертво стянуты толстой верёвкой. От бессилия я лишь яростно шиплю ему в лицо:

– Урод! Где я?!

Сальвадор медленно привстаёт и смотрит на меня сверху вниз, засунув руки в карманы дорогих сшитых на заказ тёмных брюк. Его карие глаза в густых ночных сумерках кажутся абсолютно чёрными.

Проклятье… На улице уже глубокая ночь. Прошло слишком много времени, меня наверняка ищут. Вот бы нашли! Мать точно должна начать волноваться. Эва всё видела… кому она сказала? Моей родне? Или преподавателям?

– Ну наконец-то, надоело ждать, пока она придёт в себя, – доносится до меня приближающийся, сочащийся раздражением голос Гидеона.