– Простите, мне пора идти, – с трудом выдавливая из себя слова, произношу я. – Мать будет волноваться.

Дора на мгновение замирает с полотенцем в руках, а потом негромко, с грустной понимающей улыбкой переспрашивает:

– Томина Эшер?

– Вы узнали меня?

– Конечно, – мягко отзывается Дора, качая головой. – Я помню тебя ещё маленькой девочкой. Да и Ксандр часто говорил о тебе в детстве.

От этих слов я чувствую, как внутри меня окончательно, с болезненным хрустом что-то ломается. Дора не должна узнать, что такое гнев моей матери. У неё ведь есть дом, есть муж – наверняка такой же чудесный, честный человек, как и она сама. Лучше бы им и дальше жить так, как сейчас: спокойно, тихо, наслаждаясь каждым днём и не зная бед. Я не имею права ломать их жизни из-за собственного страха.

– Извинитесь перед Ксандром за меня, пожалуйста, – прошу я, сглатывая. – Скажите, что я... я ему всё обязательно объясню завтра в академии. Хорошо?

– Конечно, я передам, – Дора обеспокоенно вглядывается в моё бледное лицо.

Я перевожу взгляд на Заморыша. Малыш, наевшись молока, уже сладко задремал на широком подоконнике, свернувшись крошечным чёрным клубочком. Как же мне сказать маме про котёнка? Да она его из дома вышвырнет! Точнее даже не даст его туда занести.

– Мать просто ненавидит домашних животных, – удручённо говорю я вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я думала... думала подыскать ему хорошую семью, но пока так и не нашла. Всё слишком сложно сейчас.

Дора смотрит на спящего Заморыша, а потом переводит взгляд на меня:

– Если хочешь, Лилит, я могу какое-то время позаботиться о нём. Поживёт пока у нас.

– Правда? – у меня от этой неожиданной доброты перехватывает дыхание.

– Конечно, милая. Места хватит.

– Спасибо... Я заберу его через пару дней. Честное слово. Просто утрясу кое-какие проблемы, – обещаю я, чувствуя колоссальное облегчение.

Я бросаю короткий, тревожный взгляд себе за спину. Даже хорошо, что Ксандра сейчас нет на кухне. Будь он здесь, ни за что не отпустил бы.

Я поворачиваюсь к его матери и умоляюще произношу:

– Пожалуйста, Дора... убедите Ксандра не ходить за мной, хорошо? Это очень, очень важно. Моя мать... она…

– Она не одобряет вашу дружбу? – мягко подсказывает женщина.

Я горько улыбаюсь:

– Что-то вроде того. На самом деле она даже не знает о ней. И если узнает, будет плохо. Очень плохо для всех нас. Думаю, вы прекрасно знаете её репутацию.

Дора на секунду бледнеет. Она делает шаг ко мне:

– Лилит, с тобой всё хорошо?

Я быстро киваю, изо всех сил стараясь казаться убедительной. Мать Ксандра ласково улыбается мне напоследок, стараясь приободрить:

– Ладно, милая, беги. И не волнуйся о котёнке, хорошо? С ним всё будет отлично. Заберёшь позже.

– Спасибо вам большое. За всё, – искренне шепчу я.

А затем разворачиваюсь и выхожу в дождливую, холодную ночь – обратно к матери. И мы отправляемся в лечебницу к брату.

Глава 26

Я открываю глаза и понимаю, что утро уже довольно позднее, я опоздала в академию! Проклятье! Вскакиваю с кровати, наспех привожу себя в порядок, лишь бы скорее выбежать из комнаты. Но стоит приоткрыть дверь, как до меня доносится мамин разъярённый голос. Она кого-то отчитывает на повышенных тонах.

Я тихонько крадусь к лестнице, ведущей на первый этаж, и замираю на верхней площадке так, чтобы снизу меня не было видно.

– Столько лет работы! – звенящим от гнева голосом чеканит Томина. – Я так тебя ценила, а теперь эта мерзкая, грязная ложь, чтобы опозорить мою дочь?!

Ей всхлипывая отвечает Карин, мамина личная горничная:

– Я никогда не стала бы вам лгать, госпожа, клянусь! Этот беловолосый парень вчера вечером искал вашу дочь. Он мне угрожал! Был со мной страшно груб, грозил расправой, если я не скажу, где Лилит!

При этих словах у меня внутри всё обрывается. Ксандр...

Мы всю ночь провели на ногах. Сначала направились прямиком в госпиталь к Натану, я сидела у его постели, говорила с ним, читала ему вслух, чтобы успокоиться, и в особняк мы вернулись только под утро, часа в четыре.

Ксандр, конечно же, Дору не послушал. Наверняка едва заметил, что меня нет, помчался искать. И это неудивительно после того, в каком состоянии он нашёл меня в лесу! Нужно скорее бежать в академию и всё ему объяснить!

Мать между тем продолжает:

– Ты уволена, Карин! И лучше бы тебе больше не наговаривать на членов моей семьи, иначе ни в один приличный дом ты больше не попадёшь. Какой вздор! Моя дочь не интересуется парнями! Я и раньше замечала, что ты чрезмерно недолюбливаешь Лилит, но закрывала на это глаза. Моя ошибка.

– Госпожа-а-а, я клянусь вам... – рыдает горничная.

– Убирайся! – отрезает Томина.