Дора смотрит на спящего Заморыша, а потом переводит взгляд на меня:

– Если хочешь, Лилит, я могу какое-то время позаботиться о нём. Поживёт пока у нас.

– Правда? – у меня от этой неожиданной доброты перехватывает дыхание.

– Конечно, милая. Места хватит.

– Спасибо... Я заберу его через пару дней. Честное слово. Просто утрясу кое-какие проблемы, – обещаю я, чувствуя колоссальное облегчение.

Я бросаю короткий, тревожный взгляд себе за спину. Даже хорошо, что Ксандра сейчас нет на кухне. Будь он здесь, ни за что не отпустил бы.

Я поворачиваюсь к его матери и умоляюще произношу:

– Пожалуйста, Дора... убедите Ксандра не ходить за мной, хорошо? Это очень, очень важно. Моя мать... она…

– Она не одобряет вашу дружбу? – мягко подсказывает женщина.

Я горько улыбаюсь:

– Что-то вроде того. На самом деле она даже не знает о ней. И если узнает, будет плохо. Очень плохо для всех нас. Думаю, вы прекрасно знаете её репутацию.

Дора на секунду бледнеет. Она делает шаг ко мне:

– Лилит, с тобой всё хорошо?

Я быстро киваю, изо всех сил стараясь казаться убедительной. Мать Ксандра ласково улыбается мне напоследок, стараясь приободрить:

– Ладно, милая, беги. И не волнуйся о котёнке, хорошо? С ним всё будет отлично. Заберёшь позже.

– Спасибо вам большое. За всё, – искренне шепчу я.

А затем разворачиваюсь и выхожу в дождливую, холодную ночь – обратно к матери. И мы отправляемся в лечебницу к брату.

Глава 26

Я открываю глаза и понимаю, что утро уже довольно позднее, я опоздала в академию! Проклятье! Вскакиваю с кровати, наспех привожу себя в порядок, лишь бы скорее выбежать из комнаты. Но стоит приоткрыть дверь, как до меня доносится мамин разъярённый голос. Она кого-то отчитывает на повышенных тонах.

Я тихонько крадусь к лестнице, ведущей на первый этаж, и замираю на верхней площадке так, чтобы снизу меня не было видно.

– Столько лет работы! – звенящим от гнева голосом чеканит Томина. – Я так тебя ценила, а теперь эта мерзкая, грязная ложь, чтобы опозорить мою дочь?!

Ей всхлипывая отвечает Карин, мамина личная горничная:

– Я никогда не стала бы вам лгать, госпожа, клянусь! Этот беловолосый парень вчера вечером искал вашу дочь. Он мне угрожал! Был со мной страшно груб, грозил расправой, если я не скажу, где Лилит!

При этих словах у меня внутри всё обрывается. Ксандр...

Мы всю ночь провели на ногах. Сначала направились прямиком в госпиталь к Натану, я сидела у его постели, говорила с ним, читала ему вслух, чтобы успокоиться, и в особняк мы вернулись только под утро, часа в четыре.

Ксандр, конечно же, Дору не послушал. Наверняка едва заметил, что меня нет, помчался искать. И это неудивительно после того, в каком состоянии он нашёл меня в лесу! Нужно скорее бежать в академию и всё ему объяснить!

Мать между тем продолжает:

– Ты уволена, Карин! И лучше бы тебе больше не наговаривать на членов моей семьи, иначе ни в один приличный дом ты больше не попадёшь. Какой вздор! Моя дочь не интересуется парнями! Я и раньше замечала, что ты чрезмерно недолюбливаешь Лилит, но закрывала на это глаза. Моя ошибка.

– Госпожа-а-а, я клянусь вам... – рыдает горничная.

– Убирайся! – отрезает Томина.

Я прижимаюсь к стене и шумно выдыхаю. Как же пронесло! Слава Легендам, что я всегда тщательно скрывала от матери своих прошлых парней – которых, впрочем, было не так уж много, как и нормальных свиданий в моей жизни. Из-за этого мать поверила, что Карин всё выдумала, лишь бы оговорить меня из личной неприязни.

Снизу доносится громкий хлопок входной двери, Карин выставили вон. Я выдерживаю паузу и медленно спускаюсь по лестнице. Мать стоит в холле, её плечи напряжены, она явно раздражена. Услышав мои шаги, она резко поворачивается:

– Ты уже встала, дочка? Я дала тебе поспать подольше. Ничего страшного, если сегодня опоздаешь на занятия, вчера был слишком тяжёлый и плохой день.

Я с подозрением смотрю на мать. Она выглядит не просто злой после разговора с прислугой, но и какой-то... уязвлённой, что с ней случается крайне редко.

– Лилит, Карин больше у нас не работает, – ровно говорит она. – Она собрала вещи и ушла.

– Я слышала, – тихо отзываюсь я.

– Представляешь! – мать криво усмехается, качая головой. – Пыталась перед самым уходом убедить меня, что ты крутишь роман с каким-то местным парнем. Смешно…

Мать делает паузу и смотрит на меня с нажимом, пронзительно, словно прошивая взглядом насквозь:

– Смешно, не так ли? Она ведь лжёт?

– Конечно, мама, – я выдавливаю из себя самую убедительную, хоть и вымученную улыбку. – Какие вообще парни? Мы здесь меньше месяца, я толком никого не знаю. Она просто придумала этот бред, лишь бы очернить меня перед твоим уходом. Наверняка хотела оправдаться, почему не помогла мне.