Я знаю, о чём говорю, потому что уже проделывала подобное. Но на самом деле, произнося это, я отчаянно блефую. Если мои крики услышит Ксандр и попытается защитить меня от матери, это плохо закончится. Я просто не могу так им рисковать и подставлять под удар его и Дору.

Мать внимательно всматривается в моё лицо.

– Говоришь, тебе здесь хорошо? Эти люди позаботились о тебе? – вкрадчиво протягивает Томина. – Наверняка ты, наивное создание, уже прониклась к ним глубокой благодарностью. Что ж... Я могу сделать так, что этот уютный дом сравняют с землёй уже завтра. Поняла меня? Ты правда хочешь, чтобы из-за твоего глупого упрямства пострадал кто-то?

Внутри меня разворачивается яростная, болезненная борьба. Холодный пот прошибает спину. Я прекрасно понимаю, что мать не шутит. Ни капли. И так было всегда, всю мою жизнь – она с пугающей лёгкостью находит, на какое именно больное место надавить, чтобы сломать мою волю.

– Ты просто запугиваешь меня! – цежу я.

Мать мягко, почти снисходительно улыбается:

– Лилит… Завтра совершенно случайно может оказаться, что этот дом незаконно стоит на охраняемой территории лесного заповедника. И его нужно срочно пустить под снос. Разумеется, без права на какую-либо компенсацию. Кто тут вообще живёт? Какая-то милая человеческая семейка? Что ж, может быть, уже завтра они вдобавок потеряют свою работу. В этой провинции такие вопросы решаются быстро.

– Да за что ты так со мной?! – в отчаянии шепчу я, чувствуя, как слёзы бессилия снова подступают к горлу. – Мне же просто помогли! Приютили, когда мне было некуда идти! За что ты хочешь сломать им жизнь?

– Я не хочу никому ломать жизнь. Но у меня нет времени на твои истерики, – жёстко и безжалостно обрывает мама. – Хочешь, чтобы я решила проблемы с Гидеоном и расторгла брак, иди за мной. Поняла, дочь?

Я опускаю голову. Выбора действительно нет. Я знаю, что она выполнит угрозу, даже глазом не моргнув. Для Томины Эшер разрушить чужую жизнь – пустяк, незначительная ерунда, о которой она забудет через минуту. Я не могу позволить ей сделать это. Тем более, когда замаячило хоть маленький шанс избавления от Гидеона. Может в этот раз он прокололся достаточно сильно? Всё-таки честь рода важна для матери.

– Я не могу туда вернуться. Мне тошно, – произношу я, вспоминая, что было в доме.

– О, Легенды… хорошо, Лилит. Отправимся сначала к Натану в лечебницу, посмотрим, как его здоровье. А затем решим.

Мать на удивление идёт на небольшие уступки. Обычно даже этого от неё не дождёшься. Неужели ей меня жаль?

– Хорошо, – глухо говорю я, с трудом сглатывая ком в горле. – Я приду домой через пару минут. Только скажу им спасибо за то, что приютили меня.

Мать смотрит меня долгим сканирующим взглядом, будто до последнего не доверяя. Наконец она едва заметно кивает:

– Ладно.

Я уже собираюсь развернуться, но мать меня останавливает

– Они тебе ничего не сделали, дочка?

Смериваю мать взглядом:

– Не успели. Я только сильно ударила руку.

Мать будто бы с облегчением выдыхает, её напряжённые плечи слегка опадают.

– Хорошо, Лилит. Заодно лекари осмотрят твою руку.

Я медленно возвращаюсь на кухню. Ксандра там нет, у плиты хлопочет только Дора. Увидев меня, она снова тепло улыбается:

– Лилит, а Ксандр как раз ушёл на второй этаж, помогает мне подготовить для тебя комнату. О, милая... Ты так и не переоделась? Вещи не подошли?

– Простите, мне пора идти, – с трудом выдавливая из себя слова, произношу я. – Мать будет волноваться.

Дора на мгновение замирает с полотенцем в руках, а потом негромко, с грустной понимающей улыбкой переспрашивает:

– Томина Эшер?

– Вы узнали меня?

– Конечно, – мягко отзывается Дора, качая головой. – Я помню тебя ещё маленькой девочкой. Да и Ксандр часто говорил о тебе в детстве.

От этих слов я чувствую, как внутри меня окончательно, с болезненным хрустом что-то ломается. Дора не должна узнать, что такое гнев моей матери. У неё ведь есть дом, есть муж – наверняка такой же чудесный, честный человек, как и она сама. Лучше бы им и дальше жить так, как сейчас: спокойно, тихо, наслаждаясь каждым днём и не зная бед. Я не имею права ломать их жизни из-за собственного страха.

– Извинитесь перед Ксандром за меня, пожалуйста, – прошу я, сглатывая. – Скажите, что я... я ему всё обязательно объясню завтра в академии. Хорошо?

– Конечно, я передам, – Дора обеспокоенно вглядывается в моё бледное лицо.

Я перевожу взгляд на Заморыша. Малыш, наевшись молока, уже сладко задремал на широком подоконнике, свернувшись крошечным чёрным клубочком. Как же мне сказать маме про котёнка? Да она его из дома вышвырнет! Точнее даже не даст его туда занести.

– Мать просто ненавидит домашних животных, – удручённо говорю я вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я думала... думала подыскать ему хорошую семью, но пока так и не нашла. Всё слишком сложно сейчас.