Я прижимаюсь к стене и шумно выдыхаю. Как же пронесло! Слава Легендам, что я всегда тщательно скрывала от матери своих прошлых парней – которых, впрочем, было не так уж много, как и нормальных свиданий в моей жизни. Из-за этого мать поверила, что Карин всё выдумала, лишь бы оговорить меня из личной неприязни.

Снизу доносится громкий хлопок входной двери, Карин выставили вон. Я выдерживаю паузу и медленно спускаюсь по лестнице. Мать стоит в холле, её плечи напряжены, она явно раздражена. Услышав мои шаги, она резко поворачивается:

– Ты уже встала, дочка? Я дала тебе поспать подольше. Ничего страшного, если сегодня опоздаешь на занятия, вчера был слишком тяжёлый и плохой день.

Я с подозрением смотрю на мать. Она выглядит не просто злой после разговора с прислугой, но и какой-то... уязвлённой, что с ней случается крайне редко.

– Лилит, Карин больше у нас не работает, – ровно говорит она. – Она собрала вещи и ушла.

– Я слышала, – тихо отзываюсь я.

– Представляешь! – мать криво усмехается, качая головой. – Пыталась перед самым уходом убедить меня, что ты крутишь роман с каким-то местным парнем. Смешно…

Мать делает паузу и смотрит на меня с нажимом, пронзительно, словно прошивая взглядом насквозь:

– Смешно, не так ли? Она ведь лжёт?

– Конечно, мама, – я выдавливаю из себя самую убедительную, хоть и вымученную улыбку. – Какие вообще парни? Мы здесь меньше месяца, я толком никого не знаю. Она просто придумала этот бред, лишь бы очернить меня перед твоим уходом. Наверняка хотела оправдаться, почему не помогла мне.

– Хорошо, – мамино лицо слегка разглаживается. Она делает шаг ближе. – Лилит... Я поговорила рано утром с Гидеоном и Сальвадором Никсом. Только что вернулась из гостиницы.

Моё тело пронзает волна дикого напряжения и липкого страха. Пальцы судорожно сжимают перила лестницы. Я замираю, боясь услышать продолжение. О чём, во имя Легенд, они там договорились?! Вдруг мать всё-таки решила проглотить эту обиду и отдать меня им? Вдруг она заставит меня вернуться в этот кошмар, и тогда... о-о-о… меня натурально начинает подташнивать от страха.

– Ты сказала мне правду, Лилит. Честно признаться, ночью я всё-таки допускала мысль, что ты преувеличила от испуга и... – мать на секунду закрывает глаза, делая глубокий выдох и качая головой, будто ей противно даже вспоминать разговор с моим женихом. – Подобное поведение недопустимо, дочь. И... Гидеон готов отказаться от своих пристрастий. Он пообещал, что не будет впутывать тебя в эту грязь в будущем.

Оглушительное, сокрушительное разочарование бьёт меня под дых будто тараном. Я натурально задыхаюсь.

Она не послала его! Мать всё-таки не послала этого мерзкого козла подальше, а просто... передоговорилась с ним.

– Ты обещала, что избавишься от него! – выпаливаю я, буквально дрожа от ярости. – Они хотели меня изнасиловать! Ты это понимаешь, мама?

– Понимаю, – цедит она. – И подобное поведение не допустимо. У мужчин порой сносит крышу, а нам главное уметь себя защитить. Ты молодец, справилась.

Она больная. Точно больная…

Мать продолжает, чеканя каждое слово:

– Я не говорю тебе, что вы с ним точно поженитесь в ближайшее время. Речь идёт лишь о поиске компромиссов. Для начала Гидеон хочет извиниться перед тобой, он понял, что совершил глупость и был в корне не прав.

Я делаю шаг назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и едва не спотыкаюсь о нижнюю ступеньку лестницы.

– Нет! – мой голос срывается на крик. – Это край, мама! Лишай меня наследства, покровительства рода, запирай, делай что хочешь, но нет! Я просто лягу на этот пол и не встану, и тебе придётся тащить меня к нему силой! Я снова сбегу, слышишь?! И буду сбегать сотни, тысячи раз! Я знаю, что ты будешь меня возвращать, но мне плевать, я буду сбегать снова и снова!

Мать недовольно морщится от моего крика и делает предупреждающий жест рукой:

– Ладно, прекрати эту истерику, тебе нужно остыть. Я тоже, мягко говоря, недовольна происходящим. Возмутительно… но ты уже взрослая девочка и должна понимать, иногда в жизни выбора просто нет!

– Выбор есть всегда! – меня буквально раздирает на части бешенство. – Я не понимаю, мама... Не понимаю! Чем этот ничтожный слизняк так тебя прижал, а?! Скажи мне! У него что-то на тебя есть, верно? Какой-то компромат?!

Я замираю, вглядываясь в её лицо. В глубине холодных глаз матери на долю мгновения вспыхивает дикая, первобытная ярость. И я понимаю: да. Я попала в самую точку. У этого урода Гидеона действительно есть что-то весомое на мою всесильную мать, и её саму эта ситуация бесит до дрожи. Томина Эшер всем своим существом ненавидит зависеть от кого-либо.

– Ага! – торжествующе выдыхаю я. – Так и знала!

– Не лезь в чужие дела, Лилит! – ледяным тоном обрывает она, и её ноздри гневно раздуваются. – Я скажу Гидеону, что мы вернёмся к этому разговору позже. Пока ты явно не готова с ним видеться. Дочка... в конечном итоге я на твоей стороне. Помни это, поняла меня?

Я лишь горько, презрительно усмехаюсь, отводя взгляд в сторону. На моей стороне? Какое лицемерие.

Мать демонстративно поправляет манжеты молочной шёлковой блузки и говорит: