Я вспоминаю то, что было прошлой ночью в столовой, и понимаю, что мне даже вслух произносить это дико стыдно. Я самой себе кажусь грязной. Но я хочу ответить на этот вопрос. Пусть Ксандр знает всё.

Я с трудом сглатываю ком в горле и произношу:

– Он сказал, что его друг... Сальвадор Никс... будет заниматься со мной сексом.

Говоря это, я на мгновение закрываю глаза и крупно вздрагиваю от омерзения. Затем заставляю себя перевести взгляд на Ксандра. Он уже повернул голову и смотрит на меня. Его лицо вообще ничего не выражает, но та кромешная тьма, что сейчас клубится внутри его светло-голубой радужки, откровенно меня пугает. Это взгляд того, кто настроен убивать. Я вижу, как сжимается его челюсть, и, набрав в грудь воздуха, продолжаю:

– Кажется, Гидеон сказал, что ему нравится смотреть. Они хотели сделать это со мной по очереди. Я толком не поняла, просто очень испугалась и убежала.

Ксандр медленно переводит взгляд обратно на лежащего и держащегося за разбитый нос Гидеона.

– Значит, тебе нравится смотреть, как другие страдают? – обманчиво тихим голосом произносит он.

Ксандр садится перед Таррелом на корточки, вцепляется пальцами в его жидкие, испачканные кровью и слизью светлые волосёнки, рывком задирая его голову, и говорит в лицо:

– В этом мы с тобой похожи. Я тоже люблю смотреть, как страдают ублюдки, которые достойны смерти. Лилит моя, а ты посмел её тронуть. И за это я тебя убью.

Глаза Таррела лезут на лоб. Непонимание смешивается с животным ужасом.

– Твою... девушку? – блеет он, брызгая кровью, и тут же до него доходит смысл второй фразы: – Подожди, убьёшь?! Я не хочу умирать! Не трогай! А-рр!

Ксандр стряхивает Гидеона, и Таррел снова падает в кровавую лужу.

– Лучше заткнись, – бросает Ксандр.

Но Гидеон, находясь в состоянии глубокого шока, будто до конца и не верит, что ему скоро придёт конец.

– Ты... ты не можешь меня убить! – визжит он. – Ты даже не представляешь, кто я такой!

По лицу Ксандра прекрасно видно, что ему абсолютно плевать, кто такой Гидеон Таррел.

– Хочешь жить – у тебя есть один шанс, – ровно перебивает он жалкий лепет козла.

– Ты с ума сошёл?! – истерит Гидеон. – Кто ты вообще такой, чтобы давать мне какие-то шансы?! Пусти! Пусти меня!

Он дёргается, толкается, машет руками, словно девчонка. Таррел отчаянно пытается вырваться и отползти, но у него ничего не получается, хватка Ксандра стальная. Все попытки Гидеона выглядят жалко и бессмысленно. Поняв, что ему не уйти, Гидеон обречённо всхлипывает:

– Что... что тебе от меня нужно?

Ксандр медленно ухмыляется. Он кивает на месиво из чёрной крови, кишок и кусков демонической плоти, в котором валяется Таррел.

– Видишь потроха исчадий на земле? Сожрёшь их все, и я тебя отпущу.

Фуу…

Я замираю и вижу, как лицо Гидеона вытягивается в абсолютном, парализующем немом ужасе.

Таррел в панике переводит вытаращенные глаза за спину Ксандра, натыкается взглядом на меня и истерично вопит:

– Лилит, сделай что-нибудь! Помоги же, в конце концов, мне!

Я отрицательно качаю головой, глядя в глаза козла.

В каждом из нас есть нечто первобытное, жестокое, беспощадно-звериное. То что досталось нам от наших создателей – Легенд. И сейчас оно во мне ликует, пляшет, беснуется. И моё сердце поёт этим чувствам в такт. Как же я ненавижу Гидеона… и как я рада, что он наконец-то на своей шкуре ощутил, что значит быть беспомощным.

Ксандр берёт брыкающегося Таррела за шиворот дорогого пиджака и, как тряпичную куклу, волочёт его по песку арены. Он тащит его прямо туда, где лежит самая большая куча того, что осталось после попадания разрывного болта в брюхо крупного исчадия. Я даже смотреть на это тошнотворное месиво не могу, желудок сводит спазмом.

А Ксандр же с размаху швыряет Гидеона лицом прямо в эту зловонную, кровавую лужу. А затем тяжело наступает своим массивным ботинком ему на затылок, вминая его лицо во всю эту мерзость, и холодно чеканит:

– Жри, если хочешь жить.

Гидеон мычит, пытаясь вырваться, но Ксандр лишь сильнее давит ботинком и добавляет тоном, от которого по спине ползёт ледяные колкие мурашки:

– И не смей даже смотреть на Ли-ли. Понял? Ещё раз ты посмотришь, я тебе глаза вырву. Жри.

Таррел начинает жалко, надрывно скулить. Он скашивает полный ужаса взгляд на Ксандра, и тот, поймав этот взгляд, нарочито медленно касается своего арбалета, с металлическим щелчком загоняя в паз новый болт.

И Гидеон сдаётся.

Я резко отворачиваюсь. Не хочу на это смотреть. Меня мутит, но я отчётливо слышу влажные звуки и рыдания Гидеона. Я слышу, как некогда лощёный, высокомерный, богатенький аристократ давится мёртвой плотью исчадия, как ему плохо, как он хрипит, но... он действительно сильно хочет жить.

Что же… так же и я хотела жить свою жизнь, а не быть куклой для чужих утех.