Я невольно улыбаюсь, наблюдая за ними. Между Ксандром и его матерью чувствуется такое искреннее, глубокое тепло, какого в моей семье никогда не было и в помине. Дора такая простая, милая и заботливая, полная противоположность моей ледяной, деспотичной матери.

– И котят тоже не приводил? – подмигиваю я, указывая на причмокивающего у пиалы питомца.

Дора весело и звонко смеётся:

– Нет, котят тоже не приводил! В этом Заморыш у него тоже первый.

Она наклоняется, ласково гладит котёнка по мягкой чёрной спинке, и тот, довольный, начинает мурчать прямо в процессе дегустации молока.

Ксандр протягивает мне стопку вещей:

– Вот одежда, Лилит. Переодевайся.

– Ну не здесь же! – тут же всплескивает руками Дора. – Лилит, милая, выйдешь сейчас из кухни, и сразу справа будет дверь. Там небольшая комната. Можешь снять с себя всё мокрое, бросай прямо на пол, я потом заберу и всё высушу. А затем спокойно переоденешься в сухое, без лишних глаз.

– Хорошо, спасибо большое, – я поднимаюсь со стула, прижимая к себе сухую одежду, и выхожу в коридор.

Захожу в указанную дверь и оказываюсь в небольшой, аккуратной гостиной. Здесь темно, только всполохи далёких молний изредка озаряют комнату сквозь большое окно. Я вздыхаю с облегчением и начинаю торопливо стягивать с себя тяжелую, насквозь промокшую куртку Ксандра.

В этот момент за окном с оглушительным треском сверкает очередная молния, на секунду превращая ночь в день. Мой взгляд случайно падает на залитое дождем стекло, и внутри всё леденеет от сковывающего тело ужаса.

Там, прямо по садовой дорожке, окутанная заклинанием от дождя, к дому идёт моя мать.

Глава 25.3

Позади Томины Эшер, прямо у забора, маячит знакомая фигура. Это наша соседка – бабуля лет семидесяти, которая вечно следит за всеми. Всё сходится: она наверняка видела из своего окна, как я посреди ночи шла вместе с Ксандром к его дому, вот и рассказала матери.

Мой самый первый порыв – спрятаться, но я не успеваю. Буквально через секунду мать натыкается взглядом на силуэт в окне. Её губы тут же сжимаются в тонкую линию, давая понять, что она крайне, просто до крайней степени недовольна моим поведением.

В груди разливается липкий, парализующий ужас. Что мать здесь устроит? Как же мне будет неловко перед Дорой из-за поведения мамы! Дора такая милая, и её сейчас наверняка обольют грязью. А Ксандр? Он вспылит, защищая меня, и просто спровоцирует мать на что-то по-настоящему нехорошее и опасное.

Что же мне делать?!

Мать уже подходит к крыльцу. Время пошло на секунды. Напрочь позабыв о том, что я стою вся мокрая, выскакиваю из гостиной. Быстро пробегаю мимо двери кухни, из которой доносится разговор Ксандра и Доры, и сама распахиваю входную дверь до того, как мать успевает постучать.

Томина Эшер окидывает меня уничтожающим взглядом с ног до головы и цедит:

– Ты что учудила, Лилит? И что ты делаешь у соседей? Бросила Гидеона и сбежала посреди ночи? Серьёзно?

Я крепко вцепляюсь пальцами в косяк двери, чувствуя, как внутри закипает накопленная за вечер ярость, и чеканю каждое слово:

– Я тебя ненавижу. И хочу, чтобы ты ушла. Я не вернусь домой, ясно тебе? Если будешь настаивать, если попытаешься забрать меня силой… клянусь, я буду устраивать скандалы каждый раз, когда мы будем появляться где-то вместе на публике! Я буду буквально кричать на улицах о том, что ты со мной сделала! Да я скорее умру, чем... чем вернусь туда!

Мать лишь устало закатывает глаза, демонстративно вздыхая:

– Очередной приступ истерики? Знаешь, Лилит, я начинаю всерьёз думать, что нам нужно посетить лекаря, чтобы он выписал тебе сильные успокоительные. Что опять не так? Ты ужинала с чудесными, статусными молодыми мужчинами, один из которых твой жених. Зачем было хамить и убегать?

Меня начинает колотить с такой силой, что зубы стучат друг о друга. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться, но вовремя вспоминаю, что в паре метров за моей спиной Ксандр и его мать.

– Хватит! – выпаливаю я, но тут же понижаю голос до полушёпота. – Хватит строить из себя всю эту безупречность, мама! Хватит врать! Ты меня продала этим двум извращенцам!

Я чувствую, как горячие слёзы обиды снова закипают в глазах, и продолжаю с глухой, яростной дрожью в голосе:

– За что? Ну за что ты так со мной, мама?

Томина на секунду замирает, и на её лице отражается искреннее, неподдельное недоумение:

– Извращенцам? О чём ты вообще говоришь, глупая девчонка?

– По-твоему, то, что хотел сделать со мной Гидеон и его дружок Сальвадор – это не извращение?! Ты считаешь это нормальным?!

Мать резко делает шаг вперёд, протягивает руку и хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ей прямо в глаза:

– Что именно сделать? Приди в себя и объясни уже нормально, Лилит! Хватит эмоций.

Я всматриваюсь в её расширившиеся зрачки и вдруг... замираю. До меня доходит, что мать, кажется, правда не знает. В её взгляде только раздражение и полное непонимание.