Он тут же принимается расстёгивать свою куртку. Стянув её, Ксандр накидывает её на мои плечи, запахивая на груди. Сам он остаётся в одной тонкой майке, которая под каплями шквального дождя мгновенно становится насквозь мокрой и липнет к его мощному торсу, очерчивая рельеф мышц. Я судорожно утыкаюсь носом в воротник его куртки и едва не скулю от облегчения. Наслаждаюсь этим теплом – Ксандр нагрел её своим собственным телом, и его запах... как же хорошо чувствовать, что он рядом.

– Расскажи мне всё, что случилось, хорошо? – тихо просит он, ладонью бережно касаясь моей мокрой, ледяной щеки.

В этот самый момент над нашими головами раскатисто гремит гром. Дождь усиливается, он уже лупит с такой силой, что даже больно, по листьям начинает яростно лупить первый крупный град.

Ксандр бросает быстрый, оценивающий взгляд на бушующее небо:

– Пошли. Я отведу тебя домой, нельзя находиться здесь в такую бурю, ты замерзнешь.

Я отчаянно мотаю головой:

– Нет! Только не туда!

Ксандр на секунду прищуривается, выцепляя в панику в моих глазах, и коротко кивает:

– Понял. Тогда пошли ко мне. Там тепло, высохнешь, и мы обо всём поговорим, хорошо?

– Да, – выдыхаю я, прижимая к себе сумку с Заморышем.

– Идти можешь? Или тебя понести?

– Могу идти, всё нормально.

Ксандр берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Его ладонь приятно горячая. Шагая за ним по лесной тропинке, я впервые за этот кошмарный вечер чувствую себя в абсолютной безопасности, вопреки рассудку. Я ведь знаю, что Гидеон может быть неподалёку.

И пока мы идём, в моей голове зреет отчаянная мысль. Может быть... может быть, всё-таки рассказать Ксандру всё? О матери, о Гидеоне, о том, что произошло сегодня?

Соблазн велик. Я просто не знаю, как объяснить, почему я посреди ночи бегаю по лесу с арбалетом за спиной и котёнком в сумке.

Я расскажу Ксандру правду. Попробую убедить его в том, что мне нужна его помощь. Но не помощь грубой силой – только не это. Если Ксандр просто захочет разобраться, это закончится катастрофой. Нам нужно придумать что-то хитрое. Например, выяснить, что связывает мою мать с Гидеоном Таррелом.

Я уже несколько раз рыскала в бумагах матери, но ничего не нашла. Пыталась действовать через Натана – он обещал всё разузнать, но так ничего и не выяснил...

Вот это Ксандру я и скажу. Единственное, от чего внутри всё сжимается от страха – вдруг он меня просто не послушает? Вдруг он захочет разобраться с Гидеоном прямо сейчас? Это закончится плохо…

Мне придётся быть максимально убедительной. На самом деле, зная характер Ксандра, я не особо верю, что он станет делать, как я попрошу... Но после сегодняшнего у меня просто нет выбора. Нужно попросить помощи. Если будет нужно, я буду умолять Ксандра не действовать с горяча.

Наконец сквозь деревья проступают очертания нашей улицы. Гидеон и Сальвадор могут быть здесь, искать меня.

Внимательно оглядываюсь, но вроде бы никого…

Мы переступаем порог дома Ксандра. Я уже дрожу так сильно, что едва могу стоять, зубы громко стучат. Ощущение, будто промерзли даже кости.

Ксандр усаживает меня на деревянный стул в уютной кухне. Я оглядываюсь по сторонам, впервые рассматривая его дом. Сам по себе он большой, просторный, но в нём нет той роскоши и помпезного богатства, как в нашем. Скорее, это очень добротный, крепкий и невероятно уютный дом, где каждая вещь лежит на своём месте. Вокруг царит идеальная чистота, пахнет сухими травами, деревом и выпечкой с корицей.

Ксандр опускается передо мной на корточки, заглядывая в глаза. Его взгляд, обычно жёсткий и холодный, сейчас мягок.

– Принесу сухую одежду, чтобы ты переоделась, – говорит он, сжимая мои ледяные ладони. –Сделаю тебе горячего питья, чтобы ты согрелась. А потом мы спокойно поговорим, хорошо?

– Да... – едва слышно шепчу я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но теперь уже от облегчения.

Ксандр подаётся вперёд и целует меня, почти невесомо касаясь моих губ, а затем поднимается на ноги и быстро уходит за дверь.

Я расстёгиваю сумку, выпускаю Заморыша и аккуратно ставлю его на чистый деревянный пол. Оказавшись на свободе, он тут же перестаёт дрожать. Его хвост распушается, и с огромным интересом котёнок принимается изучать новые владения, обнюхивая ножки стульев.

На плите с весёлым свистом закипает металлический чайник. Не дожидаясь Ксандра, я поднимаюсь. Меня всё ещё сильно трясёт, но занять себя делом – лучший способ не сойти с ума.

Я открываю один из навесных шкафчиков и замираю, рассматривая посуду. Она здесь совсем простая, керамическая, вовсе не такая изящная, как фарфоровые шедевры в нашем доме. И кружки все разномастные, будто у каждой своя история.

Я улыбаюсь и выбираю две: Ксандру достаётся смешная, ярко-жёлтая, а себе я беру милую, пузатую розовую кружку с нарисованными бантиками. Мать бы в жизни не допустила, чтобы в её доме держали подобную «безвкусицу», но мне безумно нравится. От этих чашек веет настоящим уютом и теплом.

На полке я нахожу баночку с сушёными лесными травами – чабрецом, мятой и чем-то ещё, не могу разобрать.