Я вся мокрая, холодные капли стекают по шее за шиворот, одежда неприятно липнет к телу. Дрожащими пальцами я аккуратно приоткрываю замок сумки и заглядываю внутрь. Там, сжавшись в комок, полулежит напуганный Заморыш. Из темноты на меня смотрят два огромных жёлтых глаза.

– Ты как, малыш? – едва слышно шепчу я, протягивая руку и нежно гладя его между ушками. – Прости, маленький... Прости, что у тебя такая проблемная хозяйка.

Котёнок, почувствовав моё внимание, принимается громко мурчать, преданно тычась крошечным носом в мою ладонь. От этой безоговорочной, чистой любви посреди кошмара у меня на глаза мгновенно наворачиваются слёзы бессилия. Я продолжаю гладить его, глотая слёзы, и тихо баюкаю сумку:

– Ну и что мне теперь делать? Опять сбежать?

Побегов в моей жизни было несколько. Первый раз я сбежала в пятнадцать лет, а последний в девятнадцать, чуть больше года назад. Я была ещё несовершеннолетней, ведь мы, дракорианцы, становимся таковыми только в двадцать.

И если в первый раз это был подростковый бунт – я просто убежала, спряталась под мостом и просидела там в грязи около двенадцати часов, прежде чем меня нашли и притащили обратно к матери, то в последний раз я всё сделала куда более продуманно.

Тщательно готовилась: переоделась парнем, спрятала волосы, тайно продала часть своих драгоценностей, чтобы иметь на руках наличные деньги. Мне даже удалось добраться до пригорода столицы! Я наивно надеялась, что смогу залечь на самое дно в огромном городе. Денег бы хватило на первое время, а потом я бы нашла какую-нибудь работу, перестала притворяться парнем, покрасила бы волосы... Я ведь даже разузнала, где можно купить поддельные документы! Но, увы, ищейки матери нашли меня и там. Скрывалась я аж три дня. Рекорд…

Тогда я получила сильнейшую взбучку, меня не выпускали из дома три месяца. Но куда больнее этого было сокрушительное разочарование.

Именно в тот день я окончательно поняла, что выхода нет. Я до сих пор помню это жуткое ощущение.

Был солнечный день. Я стояла в своей спальне в Фелмарке и смотрела в окно на прохожих. Они улыбались, наверняка строили планы, у них была вся жизнь впереди. Они просто были счастливы. А мне казалось, что свинцовый холод в груди кристаллизуется и превращается в камень. Такой тяжёлый, что с таким не живут, только идут на дно. Вся моя жизнь представлялась мне кораблекрушением, произошедшим в полном штиле. Все эти годы я тонула в вязком, душном болоте чужих ожиданий и собственных несбывшихся мечт.

– Нет, мы не сможем сбежать, Заморыш, – горько шепчу я, утирая слёзы рукавом. – Можно, конечно, попробовать новый вариант. Например, остаться жить в этом лесу. Я буду отстреливать белок из арбалета, а ты ловить мышей... Но идея, если честно, так себе. Вряд ли мы долго протянем вдвоём, да и мать снова меня найдёт, перевернёт всю округу, но достанет.

Дождь между тем становится всё сильнее, тяжёлые струи натурально лупят по мне сквозь листву. Я поспешно застёгиваю сумку, оставляя лишь узкую щель для воздуха, и прижимаю её к груди, чтобы котёнок не промок и не замёрз. Но как защитить себя, я не знаю.

И в этот самый момент, когда я стою, прижавшись боком к дереву, чьи-то сильные руки резко хватают меня со спины!

Ужас – дикий, парализующий, безумный – взрывается в моей голове. Сердце просто перестаёт биться.

Они нашли меня.

Это Гидеон! Или Сальвадор!

Паника затапливает сознание, я начинаю отчаянно вырываться, бить локтями, но держащие меня руки крепки, они намертво прижимают мои лопатки к широкой мужской груди.

В исступлении и слепом страхе я изворачиваюсь, готовая кусаться и царапаться до последнего вздоха... и натыкаюсь взглядом на растрёпанные, намокшие белые волосы и отчётливо виднеющиеся в темноте светло-голубые глаза.

Я просто не могу поверить собственным глазам. Просто стою, вглядываясь в до боли знакомые черты лица сквозь стену дождя.

– Ксандр?! Это ты?!

Глава 25

Ксандр наклоняется почти вплотную, тревожно вглядываясь в моё измученное лицо сквозь пелену дождя. Его сильные пальцы до боли сжимают мои плечи.

– Лилит, какого хрена ты творишь?! – сквозь зубы вырывается у него. – Что ты здесь делаешь одна, ночью, в грозу? Я был неподалёку, увидел, как ты сломя голову бежала от парка в лес, и пошёл по твоему следу.

– У меня проблемы, Ксандр... Очень большие проблемы, – с трудом выталкиваю я из себя слова.

Губы едва слушаются, зубы выбивают мелкую дрожь.

– Вижу, – его голос теплеет. – Ты вся дрожишь, тебя буквально трясёт. Иди сюда.