Сердце уходит в пятки, сознание затапливает дикий испуг, ладони горят из-за содранной кожи, а в голове бьётся одна мысль – только бы не сорваться, только бы не разбиться о каменные плиты двора!

А если упаду так, что придавлю Заморыша?

Нельзя! Нельзя падать!

Перехватывая мокрые сучья, я заставляю себя двигаться дальше. Нахожу опору. До земли остаётся совсем немного, каких-то метра полтора, как вдруг сверху, из раскрытого окна моей спальни, доносится страшный грохот. Дверь выносят с петель.

Я тихо, жалобно всхлипываю от этого звука. Внутри всё сжимается от удушающего ужаса. Они меня поймают. Не успела!

От этой мысли и от того, что я вздрагиваю, нога соскальзывает с ветки, и я кубарем лечу вниз. На мгновение земля и небо меняются местами, и я с размаху падаю на мокрую, холодную траву прямо на бок. Благо, что сумка с Заморышем с другой стороны.

Но мне везёт не так сильно. Острая, пронзительная боль прошивает предплечье, из глаз брызжут слёзы, а из лёгких вышибает весь воздух.

Но трястись от боли некогда, я приподнимаюсь, испуганно вскидываю голову и цепенею. Высунувшись из окна моей комнаты, разъярённый женишок со всклокоченными волосами смотрит прямо на меня.

– Ты что устроила? – разъярённо рявкает Гидеон. – Как тебе в голову пришло вылезти в окно?

А затем он резко вскидывает окровавленную руку.

Я мгновенно узнаю этот мерцающий чёрно-синим магический поток, сгущающийся в воздухе – это блокирующее заклинание.

Оно со свистом срывается с пальцев Гидеона и летит прямо в меня, готовое намертво пришпилить моё тело к земле и лишить малейшей возможности сделать хотя бы шаг.

Глава 24.4

Черно-синий сгусток заклинания с гулом врезается в то место, где я только что лежала, выжигая траву до самой земли. Я уворачиваюсь в самый последний момент! Инстинктивно перекатываюсь по мокрой траве и грязи в сторону, и в этот момент из моей сумки раздаётся испуганный, жалобный писк Заморыша. Бедняга в ужасе от этих сумасшедших приключений.

Сверху раздаётся разъярённый крик Гидеона, упустившего добычу. Но через секунду за его спиной в проёме окна появляется Сальвадор. Никс громко, раскатисто смеётся, глядя на эту сцену. Кажется, его забавляет и бессильный гнев Гидеона, и мой дикий страх. Особенно мой страх. Его карие глаза хищно блестят в темноте. Вот же псих!

На волне чистого адреналина, я быстро выхватываю из-за спины арбалет. Пальцы мгновенно вкладывают тяжелую стрелу в паз, я вскидываю оружие вверх и пускаю её прямо в эту ухмыляющуюся физиономию.

– Пошёл ты! – кричу я.

Такого отпора они точно не ждут, поэтому даже не успевают закрыться магическим щитом – арбалетная стрела летит слишком быстро, всё-таки это не ваза. Но руки ходуном ходят от страшного перенапряжения, всё-таки слезать по мокрому дереву было нелегко, да и от пережитого страха, что тут скрывать.

Поэтому стрела со глухим стуком вонзается прямо в деревянную оконную раму, в паре сантиметров от головы Сальвадора.

А ведь почти…

Поняв, что второго шанса мне не дадут, я решаю не испытывать судьбу. Срываюсь с места, закинув арбалет на спину, и со всех ног несусь прочь в темноту.

Выскакиваю за ворота, и вдруг сквозь сплошную стену дождя до моего слуха доносится тяжёлый шум крыльев. Они меня преследуют! Сердце падает куда-то в бездну.

Я на бегу оборачиваюсь, задирая голову вверх, и сквозь бьющие в глаза капли вижу яркие, пятна на тёмном ночном небе – огромные, полыхающие огненные крылья.

Кто это? Гидеон или Сальвадор?

В панике я оглядываюсь по сторонам. Нужно бежать к домам? К соседям? Барабанить в чужие двери и умолять о помощи? Но здравый смысл вовремя трезвит голову: а кто мне здесь, в этой провинции, вообще поможет? Кто рискнет пойти против самого Гидеона Таррела. Стоит жениху назвать своё имя, меня ему тут же выдадут.

Мне нужно только одно – чтобы меня не было видно сверху. Под открытым небом на дороге я как на ладони. Только спрятавшись, я смогу улизнуть. Мрачная стена леса чернеет неподалёку в паре домов от меня, и я, резко свернув с дороги, бросаюсь туда, оббегая соседское жилище.

Несусь, не разбирая дороги. Влетаю под густые своды леса на одном дыхании. Конкретно в этом месте довольно густые кусты, но выбирать не приходится. Буквально продираюсь через них. Ветки наотмашь бьют по лицу, мокрые листья цепляются за одежду, ноги по щиколотку утопают в раскисшей лесной грязи.

Преодолев препятствия в виде густой поросли кустов, я ускоряю бег. Выжимаю из своего тела всё, на что оно способно. Нутро горит так, словно я наглоталась раскалённых углей. Из-за шума собственной крови в ушах и дождя я уже совершенно не понимаю, слышу ли я ещё этот жуткий шум крыльев за спиной или смогла оторваться. Поэтому просто бегу.

Проходит минут тридцать, прежде чем силы окончательно покидают меня. Ноги подкашиваются, я спотыкаюсь о торчащий корень и едва удерживаюсь, чтобы не повалиться на землю. Приходится остановится и опереться о холодный, шершавый ствол какого-то огромного дерева. Я просто не могу больше бежать.