Мысленно кривлюсь: он всё так же выглядит как законченный козёл. Жидкая бородка слегка отросла с нашей последней встречи и стала выглядеть ещё более мерзкой и неопрятной. Зато сегодня Гидеон, кажется, всё-таки постарался выглядеть приличнее – уложил свои светлые волосы, сделав на концах небольшие нелепые завитки. Наверняка над этим потел его личный парикмахер, но результат выглядит откровенно странно и смехотворно.

А вот его друг, Сальвадор Никс, производит совсем другое впечатление. Полная противоположность Гидеону: высокий, статный брюнет с глубокими карими глазами и мощной, рельефной мускулатурой, которую не может скрыть даже покрой дорогого костюма. Он выглядит куда приятнее Гидеона, по крайней мере, чисто внешне. Глядя на него, хочется верить, что внутри он не такой урод, как Таррел.

Оба мужчины по очереди галантно целуют руку моей матери, приветствуя её.

Затем Гидеон поворачивается в мою сторону и с приторной гордостью представляет меня своему спутнику:

– Сальвадор, познакомься, это моя невеста – Лилит.

Сальвадор Никс делает шаг ко мне, не сводя с моего лица внимательного, оценивающего взгляда карих глаз. Он плавно перехватывает мою ладонь, наклоняется и невесомо касается губами тыльной стороны руки

– Вы прекрасны, Лилит, – бархатным голосом произносит он.

И я отчётливо чувствую, как его пальцы удерживают мою руку в своей тёплой ладони на пару секунд дольше, чем того требует этикет.

– Спасибо, – улыбаюсь я, практически вырывая у него свою ладонь.

Гости проходят за стол и садятся. Мать останавливается в дверях, одаривает нас очаровательнейшей светской улыбкой и говорит:

– Рада оставить вас на попечение Лилит. Приятного вечера, господа.

Мне опять становится дико, странно и обидно от того, что она вот так просто сваливает, оставляя меня на растерзание этой парочке, но делать нечего.

К моему глубокому удивлению, начало вечера проходит на удивление сносно. Мне практически не приходится вступать в беседу, потому что Гидеон слишком занят своим любимым делом – самолюбованием.

Он без умолку хвастается тем, сколько они с Сальвадором уже заработали в столице на государственных подрядах, и взахлёб расписывает, сколько ещё заработают на масштабном строительстве в Фелмарке. Все их разговоры сводятся исключительно к деньгам, процентам, сделкам и снова к деньгам.

У меня это вызывает лишь удушающую скуку. Я лениво ковыряю вилкой в тарелке, слушая про цены на гранит и логистику поставок. Но, если честно, это тысячекратно лучше, чем если бы Гидеон обращал своё липкое, мерзкое внимание на меня или пытался ухаживать. Так что я молча терплю, мысленно считая минуты до конца ужина.

Всё бы было хорошо, и я бы благополучно досидела до десерта в роли бессловесной слушательницы, но в какой-то момент Сальвадор Никс плавно переводит на меня свой проницательный взгляд. Он вообще часто пялится, что вызывает раздражение.

После очередной тирады моего женишка, он обращается прямо ко мне:

– А чем вы здесь занимаетесь в глуши, мисс Эшер? Городок всё-таки довольно маленький, развлечений тут немного для девушки вашего круга.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Гидеон, как всегда, бесцеремонно влезает, снисходительно поглядывая на меня:

– Сальвадор, ну брось ты этот официоз! Зови её просто Лилит. Она ведь без пяти минут моя жена.

Я поворачиваюсь к Гидеону, смеривая его максимально раздражённым, красноречивым взглядом, но ничего не говорю, не хочу давать ему повод раздуть из этого очередную сцену.

Вечер уже медленно идёт к концу, слуги как раз готовятся подавать десерт, и мы за всё это время даже ни разу не поссорились. Довольно неплохо для моей измотанной нервной системы. Скорее бы эти двое уже пошли спать, оставив меня в покое.

Я перевожу взгляд на Никса и сухо отвечаю:

– Ничем особенным. Учусь в основном.

Сальвадор удивлённо приподнимает бровь, аккуратно промокая губы салфеткой:

– Но местная академия – военная. Разве там вы сможете получить достойное образование, подходящее леди вашего статуса?

– Моя мать, как глава рода, решила, что это заведение мне подходит, – ровно чеканю я, слегка пожав плечами. – Я тоже не жалуюсь. Там… познавательно.

Кажется, Сальвадор ожидал от меня куда более любезного, развёрнутого ответа, но мне глубоко всё равно, что он там себе думал. Я с неподдельным вожделением наблюдаю, как слуги вносят в столовую изумительные пирожные, которые мать заранее заказала в лучшей кондитерской города.

План в моей голове созревает мгновенно: сейчас как наверну эту божественную вкуснятину, а потом сразу скажу, что у меня нестерпимо разболелась голова от усталости, и уйду скорее к себе. Заморыш в спальне, наверное, совсем заждался своего ужина. Как бы незаметно прихватить ему чего-нибудь из кухни?

Гидеон тем временем тянется к своей тарелке, отламывает кусок пирожного, пачкая кремом свою дурацкую бородку:

– О, Лилит у нас барышня с характером, Сальвадор! Военная дисциплина ей только на пользу, хотя, признаться, я планирую заняться её воспитанием лично, как только мы поженимся.

Пирожное резко теряет всякую аппетитность. Ложка застывает в моих пальцах, я так и не подношу десерт ко рту. Воспитанием он моим займётся... Вот же индюк.