Внутри меня в это мгновение взрывается настоящая, необузданная буря чувств! Это дикий, чистейший азарт и невероятное, острое до боли желание жить. Моё сердце колотится на такой бешеной скорости, что удары отдаются в висках. Каждая клеточка тела вибрирует. Опасность пьянит, но мне не страшно. Прямо сейчас я жива как никогда.

Мы с Ксандром сцепляемся взглядами. Он не останавливает меня, хотя уверена, что не одобряет. Просто смотрит, тараня взглядом. Кажется в этот момент я понимаю, что вот так выбирают кого-то «своего». Сердцем…

В какой-то момент из-под моего левого носка с тихим шорохом осыпается пара камешков. Нога соскальзывает в пустоту. Я лишь тихонько выдыхаю, но Ксандр реагирует молниеносно. Одним резким, сильным рывком притягивает меня обратно к себе. Я налетаю на его крепкую грудь, и он намертво зажимает меня в своих объятиях, зарываясь лицом в мои растрёпанные, пахнущие ветром волосы.

– Сумасшедшая… – хрипло выдыхает он мне в макушку, я чувствую в его голосе улыбку.

Я заставляю себя дышать, чувствуя, как его сердце под моей ладонью лупит не менее бешено, чем моё собственное. Я не боялась. Но он боялся за меня?

Медленно поднимаю голову, заставляя его отстраниться, и нахожу его потемневший, пристальный взгляд.

– Я доверяю тебе даже свою жизнь, Ксандр, – шепчу я.

– Безумство вполне в твоём духе.

Я задорно прищуриваюсь, всё ещё чувствуя, как адреналин бурлит в венах:

– Думаешь, я с ума сошла?

– Думаю, что ты себе не изменяешь, – Ксандр кривит губы в полуулыбке и сжимает мои плечи. – Всё такая же оторва. Достаточно с тебя. Пошли.

Тренировка проходит продуктивно, но как-то слишком серьёзно. Поцелуев от Ксандра сейчас не дождёшься – он превращается в строгого, сосредоточенного наставника. Со временем я и сама перестаю об этом думать, полностью погружаясь в процесс.

Сначала мы долго стреляем по неподвижным мишеням – толстым стволам старых деревьев. Ксандр правит мою стойку, ставит локти и учит правильно целиться, нажимая на спусковой крючок.

Но потом…

Потом мы идём к одному каменистому спуску, откуда, по его словам, чаще всего лезут твари. И мне даже удаётся увидеть двоих мелких исчадий! Они выбираются на скалы, но Ксандр пристреливает их, едва они нас замечают. Он действует настолько ловко, быстро и невероятно умело, что у меня захватывает дух. Но сам мне стрелять пока запрещает. Говорит, что через пару занятий, когда я буду увереннее, смогу попробовать сама.

Я остаюсь в полнейшем, диком восторге от его силы и мастерства. Видеть Ксандра в деле – это отдельный вид эстетического удовольствия. И не только эстетического…

После мы долго целуемся, сидя прямо у самого края Бездны. Забыв обо всём на свете, я растворяюсь в его горячих объятиях до тех пор, пока небо окончательно не затягивает тучами и не начинается мелкий, прохладный дождь.

Приходится вернуться. Тем более на улице уже давно стало совсем темно, и мне пора домой. Наверное, я ждала чего-то другого от сегодняшнего дня, но Ксандр слишком серьёзен, когда дело касается стрельбы. Кажется, он правда думает, что от моих умений зависит моя жизнь.

Я осторожно захожу в особняк, стараясь не издавать ни звука, тихонько прикрываю за собой тяжелую дверь и на цыпочках поднимаюсь наверх в свою комнату. В голове навязчиво крутится одна и та же шальная мысль: если я всё-таки пересплю с Ксандром, и Гидеон как-то об этом узнает... вдруг он откажется от меня? Понятно, что мать придёт в неописуемую ярость и мне несдобровать. Но если бы я была на сто процентов уверена, что этот мерзкий упырь после такого сам разорвёт помолвку, то сразу бы…

– Опоздала на десять минут, Лилит! – раздаётся вдруг из темноты коридора негромкий, но отчётливый голос брата.

Я вздрагиваю и прижимаю ладонь к груди, едва не выронив свой новенький арбалет:

– Натан? Ты не спишь.

Он выходит из тени, скрестив руки на груди:

– Конечно нет! Ждал тебя, а то мало ли...

Я раздражённо закатываю глаза и прохожу мимо него в свою спальню:

– Мало ли что?

– Вдруг этот придурок будет к тебе приставать, – хмуро бросает Натан, заходя следом за мной. – Учитывая, что он вечно меняет девушек.

Я включаю настольную лампу, которая тут же заливает комнату мягким тёплым светом, а затем беру на руки сонного котёнка. Заморыш сразу же начинает мурчать. Прижав к себе мягкий пушистый комочек, я поворачиваюсь к брату:

– Натан, хватит! Иди спать. Спасибо тебе огромное, что прикрыл, и всё такое, но…

– Это что такое?! – вдруг резко прерывает меня Натан.

Его глаза темнеют от подступившего гнева. Он в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние, бесцеремонно отодвигает ворот моей мокрой куртки и цедит сквозь зубы:

– Да у тебя вся шея в засосах!

Он замирает, тяжело дыша, потому что взгляд его опускается ниже. Ткань рубашки слегка сместилась, и брат отчётливо видит, что яркие, багровые отметины усеивают не только шею, но и ключицы, уходя ещё ниже, под вырез.

Я со злостью отталкиваю его руки и отступаю на шаг, прижимая котёнка крепче:

– Эй! Ты чего лезешь-то?!