Соседский мальчишка с белыми волосами был моим глотком свежего воздуха. Но даже тогда, в свои девять или десять лет, я неосознанно считывала в нём нечто пугающее. В Ксандре всегда было слишком много от зверя.

Я до сих пор помню тот день в Вороньей Гавани. Я шла к Ксандру, в то место, где мы обычно встречались. Двое мальчишек, года на два или три старше, решили, что я отличная мишень для насмешек. Они остановили меня, обзывали, смеялись, а потом один из них с силой толкнул меня. Я упала прямо в грязную лужу, и моё новое розовое платье, купленное матерью, безнадёжно испортилось.

К Ксандру я прибежала грязная и обливающаяся злыми слезами. Знала, что от матери влетит за платье.

Ксандр успокоил меня, а затем просто ушёл. Я уже позже узнала, что он избил их так сильно, что потом родители мальчишек приходили разбираться даже к моей матери, требуя наказания для меня и «этого выродка».

Больше я в Воронью Гавань не возвращалась. Мне тогда знатно влетело от матери за платье, но ещё больше за дружбу с неблагонадёжным отребьем. Так она назвала Ксандра.

Время шло, я росла, и образ беловолосого мальчишки начал тускнеть.

Но от тех воспоминаний до сих пор веет чем-то болезненно тёплым. Помню, как однажды, почти перед тем, как мы виделись в последний раз, Ксандр подарил мне жухлый и не слишком красивый белый цветок. Кажется, он сорвал его просто на обочине, когда провожал меня.

Я лет до шестнадцати хранила его в своей любимой книге высушенным. Иногда даже доставала и проводила пальцем по сухим шершавым лепесткам, предаваясь воспоминаниям.

А потом мать увидела его.

Она не просто выкинула цветок, она сожгла его на моих глазах, брезгливо стряхнув пепел в мусорную корзину.

У меня случилась истерика. Мне казалось, что она вырвала кусок моего детства, единственный живой нерв, связывавший меня с настоящей, живой мной из прошлого.

Со временем я просто выкинула Ксандра из памяти. Стёрла эти воспоминания, потому что они причиняли слишком много боли.

Но вчера… вчера я всё вспомнила, но не уверена, что для него наше детское общение имело такое же значение, как и для меня. У Ксандра всегда было куча друзей, в отличие от меня. Я была одной из многих. Думаю, он меня забыл.

– Лилит? Ты здесь? Чего зависла? – голос Эвелин заставляет меня вздрогнуть.

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

– Да, – поправляю кофту, поднимаясь на ноги. – Просто задумалась. Идем на тренировку?

– Идём, – соглашается Эвелин.

Мы выходим на тренировочное поле как раз в тот момент, когда преподаватель физической подготовки – жилистый мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами – разражается ворчанием.

– Эшер! Равенхольт! Ещё секунда, и вы бы бежали десять штрафных кругов вокруг всей академии! – рявкает он, указывая свистком на строй. – Встать в шеренгу! Живо!

Я поспешно занимаю место, чувствуя, как ткань новых штанов приятно облегает ноги, не стесняя движений. Эвелин встает справа от меня, её плечо почти касается моего.

– Лилит, – едва слышным шепотом произносит Эвелин, не шевеля губами. – Только не поворачивай голову. Слышишь? Замри. Справа, у трибун... там Ксандр. И он смотрит на нас.

Я будто падаю в бездну. Одномоментно.

Не знаю, почему у тела такая реакция. Но меня выкручивает. Изнутри грудь режет на живую.

Убеждаю себя, что это из-за оживших воспоминаний детства. Я просто переношу их на этого... даже не парня. Он уже мужчина. Совсем не тот мальчик, которого я помню. Стоит вдолбить себе это в голову.

– На нас? – выдавливаю я, и шепот кажется мне слишком уж громким. – Ты уверена? Эвелин, здесь адептов чуть больше тридцати... почему именно на нас?

– Точно тебе говорю, – так же тихо отзывается она. – Он впился в тебя глазами так, будто сожрать хочет. Прямо на тебя смотрит, Лилит.

Проклятье...

Вдох.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Выдох.

Поворот головы.

Ксандр стоит у края трибун, небрежно привалившись плечом к металлической опоре, скрестив на груди мощные руки.

И да.

Он смотрит.

Подобные взгляды должны быть запрещены законом. Его голубые глаза жгут так, что мои внутренние инстинкты моментально начинают вопить об опасности.

В голове вихрем проносятся картины вчерашней ночи: его кровь на моих губах, в моём рту. Я помню её вкус. Помню вкус его поцелуя. И тяжесть его тела на мне.

Ксандр ухмыляется, ловя мой взгляд, и это губит меня.

Я резко отворачиваюсь, хватая ртом воздух. Зачем он здесь? Он узнал меня? Точно узнал!

Глава 3.3

– Лилит, – шёпот Эвелин едва достигает моего пульсирующего ужасом сознания.

– А? – свистяще выдыхаю я.

– Может он злится, что ты вчера сбежала. Или что трогала его арбалет… не знаю… хочешь попрошу брата, чтобы он поговорил с Ксандром? Они вроде как друзья, и…

– Хватит болтать! – рявкает преподаватель и дует в свой свисток.