– Нужно сдаться, – шепотом говорю я. Хоть и знаю, что Оркай не отдаст такой приказ. – Здесь дети, женщины, да горстка солдат. Кому воевать? Я знаю, что ты… что ты можешь повлиять на него.

– Если бы это могло помочь. Но они… не берут пленных.

Мое сердце падает куда-то в пропасть. Но еще через три дня мы получаем письмо от захватчиков. С ультиматумом.

__

Приглашаю в еще одну историю нашего литмоба: Любовь Оболенская "Хозяйка разрушенной крепости 2. Тристан и Изольда"

Глава 10

– Немыслимо, – выдыхаю я, переводя взгляд на Тэлсуни. – Ты… пойдешь?

Снова пробегаю невидящим взглядом по зажатому в руке письму с ультиматумом. Строки выведены аккуратным почерком — словно их писали не в спешке посреди поля, а в каком-нибудь замке. Эти короткие, рубленые фразы никак не вяжутся с ним.

Так говорит человек, который привык, что ему подчиняются.

И сейчас он приказывает выдать ему мага, что выступал против войска генерала Рида несколько дней назад. Этому самому магу надлежит предстать перед Владыкой. Речь идет о Тэлсуни, конечно же.

Я тут так… тряпки зачаровываю.

– Идем за мной, Саяна, – напряженным тоном говорит Тэлсуни, проигнорировав мой вопрос. Ведет меня в свою комнату, пока я пытаюсь переварить вторую часть письма.

Маг должен принять решение до рассвета. Единственный шанс спастись. Для него, разумеется. После этого крепость будет уничтожена. Вместе со всеми сопротивленцами.

Сопротивленцами, мать его. Интересно, кто тут больше всего будет сопротивляться? Малышка Саор, которой недавно исполнился годик? Или больные темной хворью, что не вылезают из амбара?

Мои руки мелко дрожат, и я зачем-то перечитываю письмо снова и снова. С каждым разом все хуже себя чувствую. Солнце неумолимо движется к закату, напоминая, что до нападения осталось меньше суток.

Отряд Зейрена Рида разбил лагерь почти под самыми стенами — до нас доносятся их голоса, звон стали, запах дыма от костров. Нисколько не скрываются. Не боятся внезапного нападения. Уверены в собственной победе.

В крепости, наоборот, царит мертвая тишина. Место, что совсем недавно казалось островком спокойствия, превратилось в кладбище для живых.

– Я не пойду, – говорит Тэлсуни, и я фокусирую взгляд на ее лице. – Пойдешь ты.

– Что? – я недоуменно моргаю, только сейчас замечая кремовый шелк в ее руках. Платье, что она носит, когда нужно проведать больных. И белая маска.

– Ты маг Воздуха, Саяна, – с нажимом говорит она, глядя в мои глаза. Пару секунд я пытаюсь вникнуть в смысл ее слов. Непозволительно долго. Но тут до меня начинает доходить…

– Но это твой шанс, – в ужасе шепчу я, мотаю головой. – Они убьют меня, как только узнают об обмане. А ты можешь спастись!

Тэлсуни с силой вкладывает маску в мои руки.

– Не узнают. По крайней мере, не сразу. Мой шрам слишком заметен, тебе придется носить маску не снимая. Помнишь, что я говорила тебе про платье?

– На нем защитная магия, – мой голос подрагивает от волнения. Наряд тоже оказывается в моих руках. Мягкий шелк, что должен холодить руки, вместо этого их обжигает.

– Не просто защитная. Она скроет тебя даже от нюха дракона. Это твой шанс, Саяна. Ты должна отправиться с отрядом. А затем найти способ сбежать. Они будут искать мага Воздуха со шрамом на лице. Ты легко затеряешься в Эстрелисе. Сможешь уехать в любые другие земли. На Запад, например.

– А ты? – мой голос срывается. Лицо Тэлсуни вдруг начинает расплываться перед глазами. Моргаю, ощущая горячие дорожки слез на щеках.

– Знаешь, Саяна… Все, кто был мне когда-то дорог, либо мертвы, либо будут помнить обо мне только плохое, – медленно отвечает она. На лице ни одной эмоции не прочитать, но в голосе слышится какой-то надлом. – Я хочу, чтобы ты была исключением.

Мои плечи начинают безмолвно трястись, грудь сдавливает спазмами. Ни вдох, ни выдох не могу сделать.

Она стала здесь моим другом. Старшей сестрой. Наставницей.

Бросить ее здесь? Оставить умирать? Всех их оставить…

Я просто не могу.

Шелк падает к моим ногам. В два широких шага подхожу к ней. Обнимаю. Ее тело ощущается напряженным, деревянным, словно такое простое действие, как объятия, ей незнакомо. Тэлсуни замирает. Неловко приобнимает меня в ответ, похлопывая по спине. Терпеливо ждет, когда я немного успокоюсь.

– У нас мало времени, – произносит она, когда я, наконец, отпускаю ее. – Одевайся. Я скоро приду. Сегодня у нас пир. Нет больше смысла еду экономить.

От ее слов по позвоночнику вниз ползут ледяные мурашки. К горлу подкатывает тошнота. Неужели это действительно конец? Для всех, кто здесь находится?

И наш палач находится прямо за этими стенами…

Можно ли что-то сделать? Попробовать договориться?