— Я хочу предложить ей лучшую лабораторию, чем та, что может предоставить Каин. Доступ к архивам, которые он за сто лет и в руках не держал. Возможность не просто выживать, а работать. Без угрозы быть съеденной завтрака. — Его губы тронула холодная улыбка. — Каин предлагает ей свободу в подземельях. Я предложу ей свободу в золотой клетке, созданной по ее собственному проекту. Что выберет ученый, Лилит? Вечную беготню или вечный поиск истины?

— Она не согласится.

— Возможно. Но это заставит ее задуматься. И поселит семя сомнения в ее альянсе с Отступником. Иногда самый верный способ разбить союз — не атаковать его, а предложить обеим сторонам то, чего они хотят по отдельности. — Он поднялся. — Приготовь помещения в Южном крыле. И передай Алоизиусу, что я хочу с ним поговорить. О долгах... и о новых приобретениях.

Пока Лилит удалялась, Кассиан снова взглянул на темный экран. Он не ошибся в девушке. Она была ключом. Но ключ можно не только подобрать. Иногда его можно просто купить. Или сломать, показав, что замок, который он открывает, не стоит усилий.

Эвелин не спала. Лежа на походной койке в каменном мешке подвала, она вглядывалась в потолок, где узор из плесени складывался в знакомые до тошноты схемы: кривые распада тромбоцитов, молекулярные модели гемоглобина, искаженные лица в шлемах. Дрожь утихла, сменившись леденящей ясностью. Каин был прав. Она перешла черту. Но по ту сторону оказалась не тьма, а холодная, безжалостная реальность. Война не велась по правилам Женевской конвенции. Здесь выживал тот, кто лучше понимал механизмы жизни и смерти. А она понимала их лучше всех.

Она поднялась и подошла к столу, где лежали ее блокноты. Теперь они были не просто научными журналами, а боевыми донесениями. Она открыла чистую страницу и написала вверху: «Гипотеза №1: Биохимическое оружие точечного действия. Мишень — рецепторы, связанные с агрессией. Цель — не массовая истерия, а избирательное подавление воли к нападению».

Шаги на каменной лестнице заставили ее поднять голову. Каин спускался вниз, неся два стакана с темным, дымящимся чаем. Он поставил один перед ней.

— Твои мозги уже снова работают. Вижу по глазам, — констатировал он. — Страх прошел. Осталась ярость. Хорошо.

— Это не ярость, — поправила она, отпивая глоток. Горький, терпкий напиток взбодрил ее. — Это фокус. Я поняла свою ошибку.

— Ошибку? — Он сел напротив, его золотые глаза с любопытством изучали ее.

— Атака на базу Молоха была демонстрацией силы. Эффектно, но расточительно и непрактично в долгосрочной перспективе. Мы не можем превращать каждую их базу в сумасшедший дом. На это уйдут ресурсы, и это создает избыточный шум.

— И что ты предлагаешь?

— Точечные удары, — ее палец уперся в страницу блокнота. — Не по базам. По лидерам. Не физическое устранение — нейтрализация. Если я могу вызвать неконтролируемую агрессию, значит, я могу создать и ее противоположность. Летаргию. Апатию. Потерю воли к власти. Представь, что глава клана Молох внезапно теряет интерес к завоеваниям. Или Кассиан... начинает сомневаться в каждом своем решении.

Каин медленно улыбнулся. Это была не ухмылка, а выражение глубочайшего удовлетворения.

— Ты хочешь вести не войну, а диверсионную терапию, — произнес он с почти медицинской точностью. — Лечить их от желания быть угрозой.

— Именно. Это тише, эффективнее и наносит удар по самой сути их иерархии. Сила бесполезна, если ею некому командовать. Гордыня — если она парализована.

— Гениально и чудовищно, как и в прошлый раз, — заключил он. — Но для этого нужны мишени. И доступ к ним. Мы не можем просто подойти к Кассиану и попросить его сдать анализ крови.

В этот момент снаружи, сквозь толщу камня, донесся странный звук — не скрежет и не взрыв, а мелодичный, чистый звон, словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Один раз. Два. Три.

Каин замер. Все его расслабленность исчезла в мгновение ока. Он встал так резко, что опрокинул стул.

— Что это? — Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это был не сигнал тревоги Лео. Это было что-то другое.

— Церемониальный звон, — прошипел Каин, его рука уже лежала на рукояти кинжала. — Предупреждение перед визитом высшего ранга. Бесполезный пафос, но традиция. — Он метнул взгляд на Эвелин. — Ничего не бери. Ничего не трогай. Стой за мной и не произноси ни слова.

Он бросился к грубой каменной стене, отыскал невидимую глазу щель и нажал на нее. Часть стены бесшумно отъехала, открывая узкую потайную лестницу, ведущую еще глубже.

— Быстро!

Они спустились в крошечную комнату-убежище, лишенную чего-либо, кроме скамьи и пары ящиков с припасами. Каин захлопнул панель, и тьма стала абсолютной. Эвелин слышала лишь его ровное, контролируемое дыхание и бешеный стук собственного сердца.

Сверху, сквозь камень, донеслись голоса. Приглушенные, но узнаваемые.

— ...надеюсь, мы не нарушили твой уединенный отдых, Каин. — Голос Кассиана был гладким, как обсидиан.

Ответа Каина не последовало. Он, похоже, просто молчал.