Они работали молча, как слаженная хирургическая команда. Каин держал баллончики, а Эвелин с помощью стеклянной воронки аккуратно заполняла их. Их пальцы иногда касались, и от этих мимолетных прикосновений по коже Эвелин пробегали разряды странного, тревожного тока.

— Ты уверена в дозировке? — тихо спросил Каин, наблюдая, как опасная жидкость исчезает в металлических емкостях.

— Нет, — так же тихо ответила Эвелин, не поднимая глаз. — Расчеты теоретические. Но база — это замкнутое пространство. Эффект должен быть кумулятивным. Сначала — дезориентация, обострение страха и паранойи. Затем — неконтролируемая агрессия. Они начнут видеть врагов в каждом, кто окажется рядом.

— Прекрасно, — прошептал он, и в его голосе слышалось не садистское удовольствие, а холодное восхищение эффективностью механизма. — Они сами будут творить то возмездие, которого заслуживают. Поэтично.

Закончив, они упаковали баллончики в рюкзак. Лео протянул Каину планшет с картой.

— Вот оптимальный маршрут. И точка для обзора. Старая водонапорная башня в трехстах метрах. Будете как на ладони.

Каин взял планшет, его взгляд скользнул по схеме, запоминая каждый поворот.

— Время?

— Полночь. Смена караула, — отчеканил Лео. — Больше всего народу будет внутри.

Эвелин надела темную, непромокаемую куртку, подаренную Каином. Она чувствовала себя странно — не страшно, а... сосредоточенно. Как перед сложной операцией, исход которой неизвестен, но каждый шаг выверен.

— Готова? — Каин стоял у выхода, его фигура казалась воплощением самой ночи.

Вместо ответа Эвелин надела рюкзак и кивнула.

Они выскользнули из убежища Лео в промозглую лондонскую ночь. Город жил своей жизнью, не подозревая о войне, что кипела в его подземельях и на заброшенных окраинах. Они двигались по безлюдным переулкам, их тени скользили по стенам, как призраки.

Через сорок минут они достигли цели. Заброшенный сталелитейный цех возвышался мрачным силуэтом, его разбитые окна смотрели в ночь, как глазницы черепа. Рядом, за ржавым забором, стояла такая же ветхая водонапорная башня.

Они беззвучно поднялись по скрипящим лестницам на самый верх. Отсюда открывался идеальный вид на территорию завода. У главного вода тускло светила лампа, и Эвелин увидела двух массивных фигур в темной броне.

Каин установил на парапете баллончик с аэрозолем. Он был оснащен простым таймером.

— Система вентиляции завода выходит наружу здесь, — он указал на массивную решетку в стене цеха. — Ветер попутный. Вещество распространится по всем помещениям за считанные минуты.

Он выставил таймер на пять минут и нажал кнопку. Тихий щелчок прозвучал оглушительно громко в ночной тишине.

— Теперь остается только ждать, — Каин отступил в тень, его глаза были прикованы к цеху. — И наблюдать.

Эвелин стояла рядом, вглядываясь в темноту. Она не молилась и не сомневалась. Она ждала результатов эксперимента. Самого аморального и ужасающего эксперимента в ее жизни.

Пять минут тянулись мучительно долго. И вот, из вентиляционной решетки повалил легкий, почти невидимый туман. Он медленно рассеивался, подхваченный ветром, и поглощался зданием.

Сначала ничего не происходило. Потом... послышались первые звуки. Сначала приглушенный крик. Затем — еще один. Громче. Яростнее. Потом — оглушительная очередь из автомата, звон разбитого стекла, рев, в котором было больше животного ужаса, чем ярости.

Они не видели самой резни. Но они слышали ее. И видели вспышки выстрелов, мелькавшие в темных окнах, словно отголоски бушующего внутри ада.

Эвелин стояла не двигаясь, сжав холодные перила башни. Она создала это. Ее разум, ее знания породили этот хаос.

Каин наблюдал молча. Потом он медленно повернулся к ней. В свете далеких фонарей его лицо было невозмутимым, но в глазах горел такой интенсивный, такой всепоглощающий огонь, что ей стало не по себе.

— Ну что, доктор Шоу, — его голос был тихим и весомым, как приговор. — Поздравляю. Ваш дебют состоялся. Отныне для них вы — не просто цель. Вы — кошмар, который нельзя постичь, но от которого нельзя убежать.

Он сделал шаг к ней, и в его взгляде не было ни капли флирта. Была лишь полная, безоговорочная капитуляция перед масштабом того, что она совершила.

— Они никогда не простят вам этого.

Глава XIX.

«Они не боятся реликвий, но питают к ним странный, почти болезненный интерес. Самые старые из них коллекционируют священные артефакты, словно пытаясь понять механизм веры, который для них закрыт. Они могут часами стоять перед алтарем, не испытывая ничего, кроме холодного, аналитического любопытства. Они не слуги дьявола. Они — его конкуренты. И в их пустоте таится куда большая опасность, чем в любой демонической одержимости.»

Записка агента, внедренного в аукционный дом, специализирующийся на оккультных предметах.