Тишина водонапорной башни, наступившая после его слов, была гуще и тяжелее прежней. Внизу, в чреве завода, продолжали вспыхивать одинокие, уже почти бессмысленные выстрелы — агония раненого зверя. Эвелин смотрела на этот ад, сотворенный ее разумом, и чувствовала не триумф, а ледяную пустоту экспериментатора, получившего неопровержимые данные. Гипотеза подтвердилась. Цена — десятки обезумевших существ.

— Они не простят, — повторил Каин, на этот раз его голос прозвучал как констатация факта. — Но теперь они будут бояться. А страх — это удобрение для паранойи. Пойдем. Здесь скоро будет небезопасно.

Их уход с башни был беззвучным, как и прибытие. Они растворялись в промышленных руинах, два призрака в ночи, несущие с собой заряд тихого, взаимного потрясения.

Новое убежище в Хайгейте оказалось не «уютным гнездышком», а заброшенным склепом викторианской эпохи, который Каин с присущей ему иронией назвал «Садом Отдыха». Воздух был пропитан запахом влажного камня, тлена и чего-то сладковато-кислого, будто давно забытые похоронные венки все еще источали аромат.

Именно здесь, в подвале, за грубым деревянным столом, на Эвелин нахлынула реакция. Адреналиновый откат. Руки затряслись уже по-настоящему, сковывая пальцы. Перед глазами вставали не вспышки выстрелов, а искаженные гримасы за стеклами шлемов. Не абстрактные «цели», а лица.

Каин наблюдал за ней, прислонившись к косяку. Он не подошел, не попытался обнять или утешить. Он дал ей пространство.

— Первый раз всегда самый тяжелый, — произнес он, его голос был лишен насмешки. — Даже если это была необходимость. Даже если они этого заслуживали.

— Я... знаю, — Эвелин сжала кулаки, пытаясь остановить дрожь. — Я все просчитала. Я была готова к последствиям.

— К последствиям для них, — поправил он. — Но не для себя. Ты только что переступила черту, доктор. Своими руками. Вернее, своим гениальным мозгом. И обратной дороги нет.

Она резко подняла на него взгляд.

— Ты думаешь, я сожалею?

— Нет. Но ты испугалась. Не их. Себя. Той части себя, что способна на это.

Его слова попали в точку с пугающей точностью. Она испугалась не крови, а холодной, расчетливой эффективности собственного ума, превращенного в орудие массового поражения.

— Что теперь? — спросила она, отводя взгляд.

— Теперь, — он оттолкнулся от косяка и подошел к столу, поставив перед ней металлическую фляжку, — ты принимаешь эту часть себя. Или она сломает тебя. Выпей. Это не вино.

Эвелин открутила крышку и сделала глоток. Жидкость обожгла горло, но странным образом вернула ощущение реальности. Это был не алкоголь, а какой-то терпкий, травяной настой, пахнущий дымом и полынью.

— Кассиан, — сказала она, возвращая фляжку. — Он видел это? Через Моригана или свои источники?

— Не сомневайся. Он все видел. И, я уверен, аплодирует стоя. Мы сделали за него грязную работу. Мы продемонстрировали, что Молох — неуправляемая, опасная сила, с которой нужно что-то делать. И одновременно показали ему новый уровень угрозы. Его следующий ход будет другим. Не грубая сила.

— Что он сделает?

Каин усмехнулся, и в его улыбке не было веселья.

— Он попытается тебя купить. Или... обратится к твоему разуму. Он предложит тебе то, чего не могу предложить я.

— А что ты можешь предложить? — ее голос вновь обрел сталь. Дрожь утихла, сгорев в пламени его вызова.

— Хаос, — просто сказал он. — Свободу. И честность. Я не стану притворяться, что мы занимаемся благотворительностью. Мы — хищники в одном лесу. Просто я признаю это.

Он обвел взглядом мрачный подвал.

— Отдохни. Час. Потом — работа. Нам нужно понять, куда прыгнет Кассиан. И быть готовыми.

Он развернулся и ушел наверх, оставив ее одну с фляжкой, дрожью в коленях и новым, тяжелым знанием о самой себе.

Тем временем, в стерильном кабинете на другом конце Лондона, Кассиан смотрел на отчет, только что доставленный ему. На экране запечатлелись кадры с дальнего наблюдения: фигуры на водонапорной башне, легкий туман, а затем — хаос внутри завода. Не было звука, но видеоряда было достаточно.

Рядом стояла Лилит, ее тонкие пальцы сжимали спинку кресла.

— Преступная расточительность, — прошипела она. — Уничтожить такой ресурс... из-за одного смертного.

— Она не просто смертная, — поправил Кассиан, не отрывая взгляда от экрана. — Она — системный сбой. Молох был тупым инструментом, и она доказала это с изяществом вивисектора. — Он выключил экран и повернулся к Лилит. — Орфей?

— Восстанавливается. Но его авторитет подорван. Клан Ноктурнов ропщет.

— Прекрасно, — Кассиан откинулся на спинку кресла. — Старая гвардия демонстрирует свою несостоятельность. Пора менять тактику.

— Уничтожить их? Я могу возглавить...

— Нет, Лилит. Прямое противостояние с Каином и его новым... протеже оказалось убыточным. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Эвелин Шоу действует как ученый. Она ищет данные, причинно-следственные связи. Что, если мы предоставим ей их?

Лилит смотрела на него с непониманием.

— Ты хочешь... сотрудничать?